– Здравствуйте, меня зовут Викентий, я представляю фирму «Качество и радость», «Тлен и Лишай». В прошлом году вы похоронили дочь, не так ли?
У Ксени отвисла челюсть. Сорок четвертый нарушал главное правило: создавать в разговоре благостную, дружелюбную атмосферу. Что он собирался продать, с ходу напоминая человеку о столь горькой утрате? Да и вообще, откуда он знал про дочь? О чем операторы не врали, так это о случайном выборе телефонных номеров…
– Что вам надо? – после паузы спросил пожилой мужчина. Его голос дрожал. Ксеня машинально прижала пальцы к наушнику, чтобы лучше слышать. – Зачем вы звоните снова и снова?
– У нас для вас восхитительная новость! – радостно возвестил сорок четвертый. – Скоро ты присоседишься к мелкой дряни в аду, старый пердун, хохотун, лопотун!
Связь разъединилась. Абонент бросил трубку, но смех сорок четвертого еще стоял в ушах Ксени.
Она уставилась на формуляр. Как описать в отчете поведение этого ублюдка? Кому фирма выдает зарплату? Судя по количеству записей, сорок четвертый работал здесь давно. И предшественница Ксени ничего не замечала?
Вспотевшей ладонью Ксеня переместила мышку.
Клик.
На записи оператор, откровенно глумясь, сказал молодой женщине, что у нее неоперабельный рак.
Клик.
Довел до слез ребенка, сообщив, что тот приемный.
Клик.
Сказал девушке, что настоящая причина, по которой некий Сергей ушел, – отвратительный запах из ее вагины.
И так далее и так далее.
Телефонный террорист унижал, оскорблял, крыл матом потенциальных клиентов.
Белые файлы были полны хныканья, рыданий, смеха гиены. И каждую жертву он доставал по три-четыре, а то и по десять раз с маниакальным упорством.
Ксеня вскочила так резко, что кресло уехало к обогревателю на расшатанных колесиках. Она уже была в дверях, когда тревога стиснула череп ледяными клешнями. Ксеня поплелась обратно к компьютеру, боязливо взяла в руки наушники и поднесла их к лицу.
Женщина больше не визжала на оператора, сказавшего ей про жирные волосы. Она заказала теннисные ракетки и ящик крем-мыла.
Старик, похоронивший дочь, поболтал с оператором и купил удочки, чехлы для автомобильных сидений и стопку комиксов про Люка Кейджа.
– Спасибо вам. Спасибо. Спасибо, – повторяли люди на белых записях.
Все хамство сгинуло разом с сардоническим смехом сорок четвертого, теперь – предельно вежливого и максимально профессионального. Ни один оператор не обрабатывал скрипты на сто процентов, а он – да.
Кто-то за секунду заменил файлы и удалил компромат.
Ксеня осмотрела колонки цифр из клиентской базы. Почему-то ей подумалось, что все эти люди мертвы. Недоступные абоненты.
Тяжесть сдавила грудь, в горле саднило. Ксеня выпрямилась и подошла к дверям, щелкнула ручкой, выглянула наружу. Коридор чертовски напоминал внутренности замка, ржавеющего в парке приморского городка. Тени клубились, густели и… будто приближались к кабинету аудитора. Ксеня захлопнула дверь.
Чем занимается фирма, арендующая здание величиной с гипермаркет? Есть ли вообще тут живые люди? Почему собеседование и инструктаж с ней проводили исключительно по телефону, а на рабочее место Ксеню привел охранник, похожий на большого жука?
У кого, черт возьми, есть доступ к программе? Это сорок четвертый меняет файлы или таинственное начальство, прекрасно осведомленное о деятельности маньяка?
Начальство… Ксеня представила инопланетный организм, замурованный в глубине гофрированного лабиринта…
Она выключила компьютер и сунула в сумочку свою чашку. Запоздало подумала, что надо было скопировать файлы или записать разговоры сорок четвертого на диктофон.
«К черту! Пусть полиция разбирается!»
За спиной зазвонил стационарный телефон.
Ксеня сказала себе, что никто ничего не знает о ней. И любое хамство она воспримет, смеясь над наглецом. Смеясь в его невидимое, абстрактное лицо. И неважно, что он будет говорить: она ничего не купит.
Телефон надрывался противной трелью. Ксеня вытерла руку о штаны и сняла трубку.
– Алло.
– Здравствуйте! – Бодрый голос проник в разум и принялся за работу. – Меня зовут Людоед, я представляю фирму «Замок в парке». И сейчас у нас действует ускоренная программа поглощения.
Ксеня выронила трубку, из которой звучал мерзкий хохот. Она медленно повернулась. Насильник стоял в углу кабинета. Точнее, висел на потолке, в углу, головой вниз, как нетопырь. Покрытое гримом лицо – лицо покойника! – раскололось ухмылкой. Из перевернутого рта потекли слюни.
– Абракадабра!
Ксеня вылетела в коридор, грудью отворив дверь, и закричала. Вместо сайдинга, вместо трескучих ламп она увидела растерявший краску, заваленный мусором железный коридор. Черные стены, болты, тусклый свет, просачивающийся в щели.
Колени подогнулись. Ксеня упала, бутылочные розочки и иглы шприцов впились в голые бедра. Она зарыдала и поползла. Пол скрипел под подошвами вальяжно приближающегося Людоеда. На лицо, как медицинскую маску, он нацепил Ксенины хлопковые трусы.
– Добро пожаловать домой, – сказал он голосом сорок четвертого. Присел на корточки и поднес телефонную трубку к уху скулящей Ксени. Оторванный провод свободно болтался. – Вам звонок.
