– Кирилл? – сказал я.
Кристаллические губы дрогнули:
– В какой-то мере, отец. В какой-то мере.
Я не стал размышлять над причинами и глубиной своего сумасшествия. Спросил:
– Откуда ты говоришь? Из четвертого измерения?
– Выше. Четвертое измерение вокруг тебя, ты просто не воспринимаешь его. Ты наверняка сталкивался со следующей цепочкой рассуждений. Одномерные существа, двигающиеся вдоль отрезка, представляют себя точками. Двумерные существа различают линии. Трехмерные видят плоскости. Люди воспринимают трехмерные объекты, следовательно, люди – существа четырехмерные. Люди существуют в четвертом измерении, плавают в нем, как лед в воде, но видят лишь трехмерные проекции. Я нахожусь на порядок выше и вижу больше. То место, откуда я смотрю на ваш мир, откуда управляю проекциями, – я называю его надызмерением.
– Расскажи о нем.
– Надызмерение выходит за пределы логически возможного. С точки зрения человека. Здесь действуют другие законы, иные размерности и построения. В надызмерении вещи возникают наоборот. Позднее предшествует раннему. Процессы идут вспять. В надызмерении сперва существует дитя, а потом – родитель. Старое появляется из нового. Сначала умирают, а потом рождаются. Чтобы хотя бы попытаться его понять, надо мыслить математически, а ты, отец, всегда мыслил как историк.
– Я постараюсь.
– Представь прямоугольную плоскость, двумерный объект, и мысленно его изогни, совмести гранями, чтобы получить цилиндр. Мы клеили с тобой бумажные башни, очень давно, помнишь?
Я помнил. И был рад, что помнил он.
– Образовав из плоскости цилиндр, ты получишь трехмерный объект. Чтобы сделать его четырехмерным – придется изогнуть цилиндр вокруг оси симметрии двух миров, физического и астрального.
– Твое тело…
– Какое из них?
– Там, в горах…
– Оно мертво. Смерть трехмерного тела разрушает симметрию. Представь, что пытаешься совместить правую и левую перчатки. Для этого надо выйти из трехмерного пространства и пройти через четвертое измерение. А теперь представь, что одна из перчаток потерялась. Как поступят с оставшейся?
– Выкинут?
– Оставшись без пары, астральное тело, душа, если угодно, уходит через бесконечность надызмерения и обретает покой. Но не всегда.
– Ты не ушел. Почему?
– Что такое окружность с бесконечным диаметром?
– Прямая?
– Да. Прямая линия, пройдя по которой через бесконечность, можно вернуться с другой стороны. Зациклиться. Я, вернувшийся слева, уже не имел отношения к тому, кто ушел направо, но мы обуславливали друг друга.
– Как противоположности?
– Как противоположности, отец. Противоположностью излучающей свет точки является бесконечно большая сфера, излучающая тьму внутрь во все стороны. Источник света и источник темноты. Излучаемый точкой свет возвращается из бесконечности тьмой. Надызмерение и есть противоположность вашего мира. Все бесконечное пространство, за исключением пространства, занимаемого четырехмерной вселенной. Высшие бытие…
Ледяной великан продолжал говорить, объяснять.
Я подозревал, что ему уже трудно обнаружить во мне – плоской трехмерной проекции, на которую он смотрел из надызмерения, – собственного отца. Но он два раза сказал «отец», и это грело мою душу.
– …я следил за тобой последний год. Слышал тебя, видел тебя, но не знал, как сделать так, чтобы ты увидел и услышал меня. Ты был плоским человечком, который видит одни лишь линии и не может повернуть голову, сместить взгляд за пределы листа. Я смотрел на ваш мир, словно на подвижный рисунок. Но как общаться с героями рисунка? Дорисовать своих героев. Я долго тренировался в создании проекций. Выворачивал части своего истинного тела наизнанку, двигал ими над тремя измерениями – все для того, чтобы показать тень «собачки» на стене вашего мира. Сложнее всего было удерживать образования в одном месте…
– Так, значит, – я повернулся к балконной двери, – водолазы – кучка светотеневых фигурок? Трехмерные тени от четырехмерной руки?
– Именно. Мои марионетки. Правда, сначала они не имели определенной формы и долгое время были бесполезны. У меня ничего не выходило: тени-проекции ложились на рисунок, но оставались невидимыми для героев рисунка. Я сосредоточился на одном герое – на тебе – и стал искать способ развернуть твое представление мира, вывести в параллельную плоскость. И я решил проблему.
– Книга? Роман «Водолазы»?
– Да. Я помнил твою одержимость этой книгой. Я нашел «Водолазов» в одной из параллельных реальностей и забрал с собой. Некоторые вещи можно перемещать между мирами. Я превратил книгу в заклинание. Подбросить тебе «Водолазов» было отличной идеей. Если ты видишь зверя – этот зверь живет в тебе самом, в твоих желаниях. Это излучается из тебя. Ты излучал водолазов во все стороны и смог увидеть мои тени-проекции.
– Книга меняется. Я прочитал рассказ, которого не было раньше…
– Она растет. Движется. Это естественно.
– Вероника. Она тоже марионетка? Поэтому не могла говорить? Ты еще не научился…
– Нет. Вероника реальна. Я лишь подвел ее к решению пригласить тебя на остров.
– Книгой? Сборником поэзии?
