– Не с сердцем. Это… нервная система, в общем. Спасибо вам. Спасибо, я пойду… – Она двинулась по тротуару, осторожно ступая. Юноша нагнал Лизу.
– Девушка, давайте я вас подвезу. – Он показал на припаркованную «девятку». – Вам куда надо?
– Домой. Улица Южная, у авторынка… – Лиза сверилась с часами и устало вздохнула. – Если вас не затруднит.
– Что вы. Мне, можно сказать, по пути. Я Ваня, кстати.
– А я – Лиза.
Они сели в жигуль. Лиза думала о шапито. О представлении для кузнечиков и стрекоз. О запахе диких зверей, подмешанном в воздух иномирья. Черная материя шатра, его стенки, раздувающиеся в тишине, как легкие, вгоняли в ступор. Что дальше? Холм заасфальтируют, проведут магистраль, понатыкают небоскребов?
– Странный день, – прокомментировал Ваня.
«Не то слово», – подумала Лиза. Машина поехала вдоль светло-серой ленты Кубани.
– Невежливо спрашивать, Лиза, но… вы там так застыли. Как восковая статуя, ей-богу. Я думал, вы это… самоубиться собрались.
– Я почти всю жизнь самоубиваюсь, – призналась Лиза. – У меня нарколепсия. – Она прочла замешательство на лице парня и уточнила: – Никакой связи с наркотиками. Я засыпаю непроизвольно. Такие минутные припадки. У меня их не было уже восемь лет, и тут – бах! Прямо на дороге.
– Я фильмы смотреть не могу, – заявил Ваня. На его скулах и подбородке светлел пушок, имеющий мало общего с брутальной щетиной. Лиза позавидовала его пушистым ресницам. – Полчаса – и храплю. В кинотеатрах – так вообще. Стены сотрясаются. Хр-р-р…
Лиза улыбнулась.
– Вы если курить хотите, то курите в окошко, – сказал Ваня.
– Вы телепат?
– У меня просто мама так же сумочку мнет, когда хочет курить. А она заядлая курильщица. Я сам даже не пробовал. Но была б у меня эта ваша наркобиопсия, закурил бы. По пачке в день. Без фильтра.
Лиза опустила стекло, достала сигареты, щелкнула зажигалкой. С удовольствием втянула в себя дым и выпустила через ноздри, смакуя. При Анянке она не смолила.
– Вы чем занимаетесь, Лиза?
– Пишу статьи для новостного портала. Знаете, нейросеть сгенерировала изображение Краснодара. Пробки по дороге к морю. Микрорайон Гидростроителей опять затопило.
– Я сразу понял, что вы творческая личность.
«Клеится… – Лиза смотрела, как ветер утаскивает клубы дыма. – Школу-то ты закончил, клеильщик?»
Жигуль встал на светофоре, возле тумбы с рекламой цирка.
«Выкинь из головы, – велела себе Лиза. – Сосредоточься на реальности. Восемь лет не была там и, может, никогда больше не побываешь, так что плевать, хоть цирк, хоть концерт Леди Гаги».
– Я подростком стихи сочинял. Учителя хвалили. Думал сборник опубликовать. Но знаете, как бывает. То-се. И вот – пашу электриком. Но рифмы иногда просто сыплются. Скажите любое слово.
– Здесь налево.
– Повинуюсь, прекрасная дева.
– Эта пятиэтажка.
– Моей пятиэтажки двойняшка.
Лиза не слушала белиберду Вани. Во дворе, у припаркованного «форда», приплясывал взвинченный Глеб. Анянка возилась с пестрой коробкой. Жигуль остановился.
– Это моя дочь, – сказала Лиза. – Аня, Анянка. Благодаря вам она сегодня не стала сиротой.
– Очень красивая, – заметил Ваня. – Вся в маму. А это – ваш муж?
– Бывший. Сколько я вам должна? Хотя бы за бензин?
– Я обидчивый, – предупредил Ваня.
– Хорошо. Еще раз спасибо. Вы – рыцарь.
Лиза вышла из «девятки» и направилась к подъезду. Заключила в объятия подбежавшую, щебечущую Анянку.
– Где же тебя носит? – осудил Глеб. – Ну договаривались же.
– Знаешь ли, я не компьютер, молниеносно подстраивающийся под твои планы. Слишком часто они меняются.
– Вы будете ссориться? – спросила Анянка.
– Нет, золотце, – сказала Лиза и улыбнулась Глебу.
Она встретила Глеба сразу после того, как в последний раз – теперь уже не последний – посетила Холм. Через год они сыграли свадьбу. Через два родилась Анянка. Любовь ослепила Лизу, как вспышка при перемещении. Она не сразу поняла, что вышла замуж за человека эгоистичного и ленивого. Глеб не бухал и не рукоприкладствовал, распутничал редко и аккуратно и для Лизиных подруг был «ну, есть мужики хуже твоего, и как папаша он норм». Но однажды, во время словесной перепалки, Глеб в сердцах перевернул стол. Посуда полетела на пол, разбились тарелки, Лиза вспомнила, как огнедышащий дракон, сожитель зачарованной принцессы, громил кухню в старом доме ее детства. Она подала на развод.
– У тебя новый друг? – Глеб проводил взглядом жигуль.
– Это… долго рассказывать. Просто мальчик, мы познакомились пятнадцать минут назад.
– Можешь не оправдываться.
– Я и не оправдываюсь. И кстати, не заставляю тебя нянчить Анянку.
– Перестань, – укорил ее Глеб. – Я же сам хочу! – Это была правда. Он проводил с дочерью выходные, порой забирал ее на неделю в Москву, где худо-бедно вел бизнес, связанный с продажей мангалов. Так что по поводу постоянно меняющихся планов бывшего супруга Лиза преувеличивала. – Срочно надо в Геленджик, срочно. Михалыч…
– Ладно, – не дослушала Лиза. – Давай, до субботы.
Глеб наклонился, чтобы расцеловать дочь. Лиза смотрела мимо них на столб с наклеенной афишей: веселые клоуны, дрессированные звери, храбрые гимнасты.
В город приехал цирк.
