Вика высыпала щепотку соли на язык, эксгумировав в Илье воспоминания, которые обязаны были покоиться во тьме. Ее привычки. Ее манеры. Ее пристрастия и слабости. И то, как в ресторанах она обязательно высыпала крупицы соли на тыльную сторону ладони и слизывала их.
Вика отставила стакан.
– Ты похудел, – сказала она. – Тебя откармливать надо. Приготовить что-нибудь? Ты ужинал?
– Ты в своем уме? – Илья закипал одновременно с чайником. – Как… как ты попала к пани Леффмановой?
– К кому?
– Четвертая квартира этажом ниже.
– Я ее арендую, – спокойно сообщила Вика.
– Арендуешь квартиру в моем доме?
– Я считала, это дом пана Вейгела. – Вика налила в чашку кипяток, сказала, размешивая ложкой какао: – Хорошее место, почти центр, метро рядом. Почему нет?
– Почему?
– Маленькая женская хитрость. – Вика пососала чайную ложку.
Илья напомнил себе, что эта девочка-дылда воровала деньги. Подсадила его на наркоту. Изменяла. Что из-за нее – во вторую очередь, в первую, конечно, по собственной вине – он лишился образования, работы, друзей, в конце концов, оказался в заплесневелом здании с трубками на фасаде. Она была ядом. И яд продолжал действовать.
– Ты убила пани Леффманову?
Вика выпучила глаза.
– В моей квартире кого-то убили?
– Нет. Пани Леффманова умерла от старости.
– Гора с плеч. Садись, хватит орать. Поговорим, как люди, и я уйду.
Он заколебался, потом устало сел за стол. Вика устроилась напротив, держа чашку обеими руками.
– Я никого не убивала. Я встречаюсь с вашим маклером.
В голове Ильи возник долговязый внук пана Вейгела.
– Ревнуешь? – кокетливо спросила Вика.
К своему ужасу, Илья ревновал.
– Я еще не знаю, насколько все серьезно. Мы на начальном этапе отношений, так что…
– Что тебе надо? Зачем ты меня преследуешь?
– А зачем ты прячешься? После всего, что между нами было. Разве я не самый твой близкий человек, скажи? Разве я не лучше и худшее, что с тобой случалось?
– Худшее… вот это похоже на правду. Мне сломали ребра, Вика. Из-за тебя. А ты даже не удосужилась прийти в больницу.
– Я решала проблему. – Вика развела руками. – Могла принести тебе бананы, а могла устроить так, чтобы пидорасы, которые тебя избили, бежали из Праги как ошпаренные.
– Мне это не интересно. Это не мой мир. Это, на хрен, девяностые. Бандитские разборки, папик на «мерине», дебильные клички. Нравится – живи с этим.
– Если бы нравилось, я бы здесь не сидела.
– Тебя что, выгнал твой немец,
– Ой, да перестань. Будто ты ни с кем не трахался, пока мы были парой.
– Ни с кем! – изумленно выпалил Илья. – Вот именно!
– Значит, ты святой. Мне повезло, а тебе – нет.
Он потер ладонями лицо и сказал:
– Меня сейчас вырвет.
– Какао?
– Пошла вон.
– Я извинялась, котик. Тысячу раз извинялась за тот случай. И, если не ошибаюсь, ты меня простил. Так что снова укорять этим – довольно подло.
– Отлично. Ты рассуждаешь о подлости. Ты, которая взяла взаймы у наших друзей, дай вспомнить, двести тысяч в сумме и слиняла. А я погашал твой долг.
– Я же не просила. Я бы встала на ноги и все вернула им. До кроны.
– Только Леся умерла, пока ты возвращала деньги.
– Леська, Леська. – Вика поджала губы и увела взор в пустоту. – Я в крематории все поняла. Поняла, какой сукой была по отношению к ней, к тебе. Я ей слово дала измениться. Знаешь, мне кажется, она меня услышала и простила.
– Не смей. – Илья пригрозил пальцем. – Не смей о ней трепаться! Ты ногтя ее не стоишь!
– Я другая. – Вика посмотрела на Илью с мольбой. – Та я умерла, пропала без вести. Дай шанс мне новой. Познакомься со мной.
– Зачем? Чтобы ночами шарахаться по клубам? Жрать таблетки до потери сознания?
– Чтобы создавать что-то. И беречь созданное. По-моему, любовь про это.
– У меня есть девушка. – Лишь выдав эту безвредную ложь, Илья осознал, что давно угодил в ловушку, погряз в зыбучем песке и идет ко дну.
– А у меня есть маклер, – парировала Вика. – Можем попробовать секс вчетвером.
Илья встал, чуть не опрокинув стул.
– Я же пошутила, – потянулась к нему Вика. – Идиотская шутка, в моем стиле.
– Я умоюсь, – сказал Илья. – Пока я умываюсь, уйди, пожалуйста. Если у тебя есть совесть, если ты себя уважаешь, иди к пани Леффмановой и напиши маклеру, что съезжаешь. Не съедешь – не проблема, съеду я. Главное, выйди из моей квартиры.
– Илья…
– Прощай.
Он зашел в ванную, закрыл дверь и пустил воду. Вцепившись в ободок раковины, смотрел на свое отражение немигающими глазами и слушал, как стучит сердце.
Только что ему дали полностью заряженный автоматический пистолет и предложили поиграть в русскую рулетку, но он отказался. Пропил в кабаке билет на «Титаник». Выбросил в урну нераспечатанную кассету из фильма «Звонок».
«Леся, – обратился он к мертвому другу, – я смог устоять перед ней».
Ледяная вода подействовала отрезвляюще. Илья закрутил кран, не спеша вытерся и выглянул в коридор. Квартира была пуста. В тишине газовая батарея издавала звуки, напоминающие стук капель об отлив. Илья ощутил облегчение. И разочарование тоже.
Он утопил пальцы в волосах и сдавил ладонями раскалывающийся череп.
