– Очень приятно. – Линда энергично пожала руку Петра. Он подумал, что уже встречал ее, но не вспомнил где. Гонщик, тип с гробовой физиономией, отреагировал подергиванием лицевых мышц. Бен-Бен – пожелтевшая от никотина борода подпирала стол – сжал зубами сигаретный фильтр и отсалютовал по-армейски. Подошла официантка.
– Мне малиновку, – попросил Петр, садясь за стол.
– Рекомендую грушевую настойку, – сказал Радим, присоединяясь.
– Малиновки хватит.
– Обнови. – Гонщик щелкнул пальцем по бокалу. – И всем по настойке.
– Чай, – сказал Бен-Бен. – Мятный, в пивном бокале, пожалуйста.
Петр поерзал, сканируемый испытующими взорами. Увидел коллаж на стене: карета скорой помощи, фотка осоловевшего Гонщика и число 65. Другая скорая, игрушечная, припарковалась на столе. Фотография Гонщика была приклеена к ее лобовому стеклу.
– Сорок семь лет за баранкой, – уважительно произнес Радим. – Он только с виду злюка. Сердце – во!
Гонщик смотрел на Петра тяжелым взглядом человека, ищущего повод, чтобы завязать драку. В мешках под его воспаленными глазами можно было прятать заначку.
Официантка принесла напитки. Над пивной кружкой Бен-Бена вился пар.
– Недавно прооперировали почки, – сообщил Бен-Бен, с грустью озирая алкоголь.
Вечеринка попахивала сюрреализмом. Петр спросил без экивоков:
– Кто вы такие?
– Мы… – начал Радим.
– Старинные друзья, это я понял. Откуда вы знаете про мумию?
– Мы изучаем… это создание.
– Мы ищем его, – сказала Линда. – Чтобы уничтожить.
– Ага. – Рихтер говорил о таинственных «мы» – организации, в которой состоял и дед Петра. Но за столом собрались отнюдь не Киану Ривз, Уэсли Снайпс и Дэвид Духовны, а выпившие океан пива пожилые люди. Петр вспомнил, где он видел Линду: за кассовым аппаратом в супермаркете «Теско». – Вы эти… – Он напряг извилины. – «Колокол»?
– «Карильон». – Бен-Бен задрал рукав, демонстрируя следы капельницы на вене и поблекшую татуировку: крест с тремя перекладинами, на каждой – гроздь колокольчиков. – Организация возникла еще до оккупации. Томаш Мареш, брат вашего дедушки, стоял у ее истоков.
– Вы же в курсе? – спросил Радим. – Про Томаша и то, как мумия оказалась в его саду?
– Рихтер рассказывал мне. Но это было так давно…
– Хорошо. – Радим поднял рюмку. – За Рихтера. За ваших и наших предков.
Радим и Линда ополовинили рюмки, Гонщик выпил до дна, не сводя с новичка глаз. Бен-Бен завистливо цокнул языком. Петр смочил горло лимонадом.
– Хорошо, – повторил Радим. – Я не умею рассказывать так, как Рихтер или профессор Мареш. Я всего лишь электрик.
– Не прибедняйся, – хмыкнула Линда.
Радим скрестил руки на груди.
– Все началось в конце семнадцатого века. По крайней мере, тут, на чешской земле. И начало этому кошмару положил человек по имени Иоганн Неф, дворянин и дипломат. Он служил при дворе Габсбургов и при польском короле, объездил всю Европу и побывал в России. Ваш дед считал, что именно оттуда Неф привез это создание.
– Его зовут Лихо, – сказала Линда. – В переводе со старославянского – оставленный, лишний. По-русски значит «беда».
Петр подумал о безглазом морщинистом лице, выплывающем из теней над постелью мальчишки, о длинных пальцах с желтыми ногтями. Малиновка не смыла с языка привкус горечи.
– Одноглазое Лихо, – сказал Радим, касаясь своего лба. – Существо из славянского фольклора. Народ слагал о нем сказки, но в них лишь половина правды. Лихо – это демон, повелитель упырей. Он вселился в Нефа, не сомневаюсь, некогда порядочного человека. За свою работу на благо монархии Неф получил от короля Леопольда титул бургграфа и замок в северной Богемии, возле Теплиц…
– Он был щедрым феодалом, – сказал Бен-Бен. – Дарил подарки простому люду, поил крестьян вином из своих погребов…
– Он распространял заразу, – подхватил Радим. – Цель Лиха – заражать, множить горе. Вы видели плесень на мумии?
Петр кивнул. Он видел и плесень, и зловещий лик могильного вурдалака прямо сейчас, в своей голове. И сапоги утопали в болоте, и липа угрожающе растопыривала корневище над ямой…
– Мы полагаем, Лихо заставляет тело носителя вырабатывать грибок, а с помощью этого грибка оно проникает в сознание человека, в его сны, и так питается.
– Оно ест души, – сказал Бен-Бен. – Медленно сводит жертву в гроб.
«Мне ли не знать?» – подумал Петр, а вслух произнес:
– Вы сказали «повелитель упырей»?
– Это тоже часть фольклора, – проговорил Радим. – Кровососы, заложные покойники. Такие, как слуги дипломата Нефа. В тени замка они иссушали жителей деревни.
– «В тени замка»! – оценила Линда. – Чешешь, как поэт.
– Упыри – дурацкое слово, – сказал Бен-Бен. – Киношное.
– А как иначе? – заговорил Гонщик. – У них есть клыки, они пьют кровь и поклоняются этому дьяволу – они упыри.
– Но не такие, как в комиксах, – примирительно сказал Радим. – Они не боятся солнца и креста, они смертны – не обязательно затачивать кол и отливать пули из серебра.
– Входят без приглашения, – сказала Линда.
– Могут открыть любую дверь, – вспомнил Петр слова Рихтера.
– О да! – поддержал Бен-Бен. – Им не нужны ключи.
