– За эти годы я много думал о своем поступке, – ответил Моренко. – И понял, что не бывает везения или невезения. Каждый наш шаг в итоге ведет к последствиям. То, что вы здесь оказались, Надя, это ваш выбор. Осознанный или нет – неважно. Вы поехали за женатым мужчиной, все еще надеясь, что он выберет вас, а не останется с женой. Вы осознанно оказались в этом мелком болоте, без карьерного роста, перспектив и надежд. Здесь для вас был тупик. Поэтому, наверное, последствия закономерны. Простите.
Такси домчало быстро, рассекая свежие лужи. На этот раз Моренко вышел первым и помог Наде выйти из салона, галантно придерживая за руку. В голове больше не шумело, а, наоборот, возникла ясность.
Все верно, она сама завела себя в тупик.
На крыльце отеля стоял Ранников и смотрел на Надю. У него снова выправился нижний край рубашки, галстук съехал набок. Едва такси отъехало, он неторопливо спустился, хмуро поглаживая щетину. Надя обрадовалась.
– Ты здесь!
– Ага. А ты где была? – Голос прозвучал глухо, угрожающе.
Надя сразу же поняла по интонации, что Ранников на взводе. Пару раз она видела его в гневе, еще в самом начале их отношений. Как-то они устроили корпоратив и отделом поехали в караоке. Надя, напившись, не только горланила Аллегрову и Губина, но и флиртовала с коллегами, потому что еще не успела привыкнуть к своему статусу любовницы начальника. Ранников в ту ночь вскипел не на шутку и учинил скандал, едва оказавшись с Надей один на один. О, как же он кричал. Как же возбудил ее тогда своим гневом. Но это в прошлом. Сейчас Надя вдруг испугалась.
Моренко остановился в двух шагах и закурил.
– Где твой телефон? – рявкнул Ранников, приближаясь.
– Он… потерялся. Там такая штука, я в аварию попала, в общем…
– В аварию… – Ранников сжал пальцы в кулаки. – С ним? Куда-то поехали на ночь глядя? Я в этой проклятой опере тебе писал, писал, а потом вижу, что тебя в сети нет уже час. Потом два. Потом три. Рванул к тебе, как только вернулся. А там пусто. Потом сюда, и вот…
– Машина разбилась, я еле выбралась. Мы в лесу с дороги сорвались. Ты не видишь? – Надя приблизилась, показывая Ранникову свое лицо. – Раны, царапины, а? Ослеп?
– Куда вы ехали на ночь? Что делать ночью за городом? – повторил Ранников, ощупывая взглядом Надю. – Ты с ним…
– Трахалась? – вырвалось у Нади внезапное.
Ранников побледнел. Надя рассмеялась от злости и непонимания. Вот он – тупик. Оправдываться перед женатым мужиком, где была и куда ездила. Как будто его вещь, домашнее животное, которое должно сидеть дома и покорно ждать хозяина, пока тот нагуляется.
– Дура – и не лечишься, – пробормотал он. – Завтра на работу к девяти как штык. Там и поговорим.
Надя посмеялась еще с минуту, натужно, потом сказала:
– Ключи дай от моей квартиры. Потеряла где-то.
Ранников подчинился. Он все еще был зол, но, видимо, сообразил, что сейчас не время и не место. Пусть покипит, подумает. Она двумя пальцами заправила угол его рубашки в брюки, поправила галстук.
– Если тебе интересно, мы не трахались, – шепнула на ухо. – Он очень приятный человек, гений, между прочим. И не женат. А теперь отвези меня домой и, умоляю, больше не устраивай идиотских сцен ревности. Они тебя не красят.
С утра разбитое тело напомнило Наде обо всем произошедшем.
На бедрах вспухли синяки, руки были в царапинах и ссадинах, слева на подбородке кожа будто стесалась об асфальт. И еще мешки под глазами, глубокий порез на стопе, ноющие мышцы…
Она проснулась в десять, разглядывая потолок и пытаясь собрать мысли в кучу. Что из вчерашнего было правдой, а что – сном? Поискала телефон, но его не было. Села в постели, разминая виски пальцами.
Автомобильная авария – правда. Мертвецы в лесу – ложь. Галина Сергеевна – правда. Рассказ про речного царя – ложь. Ранников на крыльце отеля – правда. Кипел от злости, но довез ее домой и тут же умчался прочь, обещав выяснить отношения уже на работе.
Хотелось, чтобы было именно так. Но разобраться все же придется.
Она сходила в душ, неторопливо позавтракала, позволив мыслям свободно перетекать внутри головы, как ленивым ручейкам в лесу. На улице снова было ярко и солнечно, о минувшем дожде напоминали только редкие лужи во дворе.
Наде отчаянно хотелось поддержать в себе эту утреннюю легкость, чтобы не нужно было больше ни о чем думать, не бегать за Ранниковым, не помогать Моренко и не сталкиваться с жабой из администрации. Еще лучше, отстраненно подумала она, вернуться в Ярославль и начать жизнь заново. Вот так запросто. Порвать с прошлым, забыть это все как страшный сон. Главное – не бояться. Потому что она, кажется, все эти годы банально боялась. Можно перечислить, чего именно: остаться одной, никому не нужной, не найти нормальную работу, подтвердить мамины слова о том, что ничего в жизни не умеет и не добилась. Страх – вот что заставляло ее совершать глупые поступки, и чувствовать себя свободной только в пыльных коридорах администраций, и забрести в итоге в тупик.
