Потеряв компаньонку, он перепробовал множество занятий. Подпольно гнал чангу и тенгету. Но в районе открыли новый полицейский участок, и Абдулла несколько раз попадался с поличным, пришлось недешево откупаться от тюрьмы. Потом он решил арендовать лавку в Новом Илмороге и вложил в это предприятие почти весь капитал, который сколотил за время удачливого партнерства с Ванджей. По покупатели норовили брать все в кредит, а платить не спешили, так что запасы Абдуллы таяли на глазах. К тому же в двух шагах от лавки открыли супермаркет, и Абдулла не выдержал жестокой конкуренции. Он закрыл свое дело и вновь очутился без гроша за душой. Каждый день он приходил на стройку нового комплекса «Тенгета» — красивое здание стремительно взмывало ввысь. И Абдулле казалось, будто судьба насмехается над ним и ему подобными. Абдулле теперь ничего не осталось, как торговать апельсинами на обочине шоссе. Фрукты и овчины. «Карега посмеялся бы надо мной», — думал Абдулла, сетуя на свою изменчивую фортуну.
Он пристрастился к спиртному, напивался до бесчувствия. Хотелось забыться, ничего не знать, ни о чем не думать, отвлечься от того, что происходит вокруг. Вырученные за апельсины гроши он спускал в пивных. По выходным Абдулла ходил в «Бар и ресторан Нового Илморога». Здесь, когда случалось им быть в Илмороге, собирались Кимерия и его дружки за столом, уставленным бутылками и блюдами с жареной козлятиной. Хозяин, бывший крупный чиновник, держал смазливых официанток, служивших отличной приманкой для посетителей. Абдулла раздумал убивать Кимерию или даже браниться с ним. Его только тянуло поглазеть на этого баловня судьбы. Какой смысл дуться, строить из себя обиженного? Кимерия оказался нрав, он сделал мудрый выбор.
Абдулла стал местной достопримечательностью, снова приобрел известность — на сей раз как забулдыга, промышляющий апельсинами и овчиной. Он так намозолил всем глаза, что даже Кимерия пару раз кивал ему как знакомцу, хотя и понятия не имел, кто этот оборванец. Абдулла, однако, никому не позволял себя угощать. Возвращаясь глубокой ночью в свою лачугу, он падал на кровать и принимался в темноте дразнить и издеваться над Ндингури, строить другу презрительные рожи. Надеялся, что я за тебя поквитаюсь? Ха-ха-ха! Оказывается, ты еще глупее, чем я. Разве ты имел право умереть? Так умирай же сколько угодно, но не тащи меня за собой и не надейся, что я или кто другой устроим тебе пышные похороны. Я, Абдулла, буду жить и жить — благодарение тенгете. Понял теперь? Мы отказались от придуманной Мунирой рекламы, а ее теперь повторяет вся страна. Мунира хоть и болван, но свой парень. Мы теперь с ним ладим, вместе пьем, рассказываем друг другу всякую всячину; он не обижается, когда я напоминаю про ту кучку дерьма на школьном дворе. Смеешься? Смейся, смейся. Теперь-то я знаю, что лучше класть всем на голову, но жить! Я наслаждаюсь плодами независимости: тенгетой, чангой. На мне грязные лохмотья? Плевать — была бы выпивка да крыша над головой. Пусть Кимерия, Мзиго и Чуи набивают карманы в моей лавке, они ее не украли, просто оказались умнее меня — во всяком случае, Кимерия. Абдулла не из тех, кто завидует чужой удаче. Кимерия пожинает плоды свободы. Пусть все берет, и Ванджу в придачу. Ванджа-а-а-а! Ты вот лежишь в могиле, а тут такое происходит, что не поверишь. Можешь себе представить — она снова допустила до себя Кимерию! После всего того зла, что он ей причинил. Ванджа тоже умница — под стать Кимерии. А всё деньги, деньги… Ндингури, дай мне денег, и я тысячу раз за тебя отомщу. Когда в кармане пусто, не до мести. Абдулла стучал себя в грудь и продолжал: ладно уж, брат, не горюй! Я и сам болван, ноги лишился за народ. Кто только дал матерям право посылать своих детей на бойню — было бы во сто крат мудрее отдавать их в услужение европейским мясникам. Безмозглые курицы, поучились бы у Ванджи!
Он видел ее редко, а когда видел, всякий раз удивлялся: ну прямо леди! Перед ним Ванджа, однако, не разыгрывала комедии, искренне бывала ему рада. Один раз, посреди мостовой, уговаривала взять у нее денег, чтобы приодеться. Стараясь устоять на своей единственной ноге, он разорвал протянутую купюру на клочки и заковылял прочь. Только собака могла бы принять деньги, от которых пахнет Кимерией! Но поостыв, Абдулла устыдился Своего поступка. Ведь не секрет, что Ванджа платит за учение Иосифа. И чем она виновата? Она поступает, как все!
