И, уже собираясь ответить, Ванджа поняла, что почему-то не может заставить себя рассказать ему о Кимерии, о человеке, разрушившем ее жизнь.
Она рассказала ему, как работала в многочисленных барах, которые, словно грибы после дождя, стали всюду появляться после независимости.
— Мы, официантки, никогда долго не задерживаемся на одном месте. Иногда нас увольняют — если мы отказываемся спать с хозяином. Или слишком уж примелькалось твое лицо. Тогда надо искать что-то другое. Знаешь, это довольно забавно: когда попадаешь на новое место, мужчины относятся к тебе как к невинной девушке. Готовы подраться друг с другом, чтобы угостить тебя пивом. Каждому хочется быть первым. Так мы и живем повсюду в Кении, где только есть бары. Даже в Илмороге.
Она засмеялась. Позади них кто-то кашлянул. Они вздохнули с облегчением, узнав Муниру.
— Вот вы где спрятались. А мы уже испугались, что вас съели хищные звери, — сказал он с напускной игривостью.
— Трудно так рано заснуть посреди этой необъятной пустыни, — сказал Карега.
— Ванджа рассказывает тебе о своей жизни в ресторанной пустыни? — спросил Мунира, усаживаясь так, чтобы Ванджа оказалась между ними.
— Она только начала, — сказал Карега.
Карега уже составил себе некоторое представление об этой жизни, когда занимался продажей овчин и фруктов на обочинах дорог. Он знал многих парней, которые после трудового дня весь заработок совали какой-нибудь официантке, которой, скорей всего, приходилось кормить двух, а то и трех детей.
