— Идемте прямо в город, — предложил Мунира. — Не стоит заходить в эти дома. Все они одинаковы.
— Тем более что уже поздно, — поддержал его Абдулла.
Но Иосифу стало хуже, он громко стонал. Все столпились вокруг него, мальчик бредил, вспоминая, очевидно, какие-то события прошлого, но понимал его один Абдулла. Он плакал, смеялся, жаловался, кричал.
— Это моя… моя… эта… вот эта кость… я хочу есть… ей-богу, я ничего не ел со вчерашнего дня… не бей меня… пожалуйста, не бей меня… — Он замолчал. Потом опять заговорил, будто отвечая кому-то на вопросы: — Сегодня я буду спать… иногда я сплю в старых брошенных автомашинах… да-да… а иногда и в кустах. — Он задыхался, один раз позвал на помощь маму. Но матери ведь не было. Ванджа не могла этого вынести. Стоны мальчика больно ранили ее. И она сказала, что зайдет в первый попавшийся Дом. Ньякинья предложила всем пойти вместе с нею, но остальные не согласились — они предвидели очередную неудачу, от которой придется вновь спасаться бегством. Пойти захотели Абдулла и Карега, но было решено, что Абдулле лучше остаться с Иосифом. Вместе с Ванджей и Карегой уговорили пойти Нжугуну, понадеявшись, что присутствие старика явится лучшим доказательством того, что у них нет дурных намерений. Мунира еще не пришел в себя от предыдущих неудач и решил остаться.
Но их попытка кончилась катастрофой прежде, чем они подошли к дому. Несколько человек бесшумно подкрались к ним, окружили со всех сторон, вывернули и связали им руки. Карега возмущался, но люди, арестовавшие их, не пожелали ему ответить. Они осветили фонарями их лица.
— Э, да тут есть женщина! — крикнул один и подтолкнул их в спину, чтобы шли побыстрее. Их отвели в одну из комнат большого дома и заперли в темноте. Все это было странно — с ними обращались так, точно они очутились на вражеской территории. Нжугуна так и подумал: «Какая нелегкая принесла меня сюда из Илморога!» Вслух он сказал:
— Что все это значит? Как смеют они арестовывать старика, годящегося им в отцы? Вот что стало с нашими детьми, вот во что они превратились, покинув Илморог!
Прежде чем Карега или Ванджа успели ему ответить, сказать хоть что-то в утешение, в комнате загорелся яркий свет. Когда глаза их привыкли к свету, они обнаружили, что там, кроме них, никого нет. Несколько минут все молчали. Потом услышали, как кто-то поворачивает дверную ручку. Все настороженно смотрели на дверь. Но вот она отворилась, и перед ними оказался джентльмен в темном костюме и цветастом галстуке.
Глаза Ванджи встретились с его глазами, несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Карега и Нжугуна, конечно, и представить не могли, что стали свидетелями драмы. Джентльмен перевел взгляд на Карегу и Нжугуну, затем снова посмотрел на Ванджу. Та глядела прямо перед собой, точно не замечая ни мужчины, ни двери у него за спиной.
— Извините, что я был вынужден таким необычным образом пригласить вас в свой дом, — сказал он с нарочитой вежливостью. — Но как вы, очевидно, знаете, в этой части города в последнее время участились случаи воровства и грабежа. Приходится принимать меры предосторожности. Профилактика — лучшее лечение. Знаете ли вы, что масаи иной раз будят мирных жителей, когда приходят сюда требовать, чтобы им вернули коров? Разумеется, мы все должны быть осторожны, и никакого зла я не хотел вам причинить. Чем могу быть полезен?
— Как вы смеете так обходиться со старым человеком? Стали бы вы так обращаться со своим отцом, с человеком, у которого седые волосы? — набросился на него Нжугуна.
— Если бы мой отец был жив, он не стал бы по ночам тревожить мирных горожан. Во всяком случае, скажи спасибо своим сединам и этой молодой даме, что вас не пристрелили у ворот.
Карега постарался как можно яснее объяснить этому господину ситуацию. Он рассказал и о цели их похода в город.
