Он начал неудержимо хихикать, пока не почувствовал, что может потерять сознание. Он несколько раз ударил себя по лицу, пока не взял свои эмоции под контроль. Затем он принялся заколачивать крышку гвоздями, пока тварь не нашла в себе силы разорвать цепи. Схватив горсть гвоздей и свой верный молоток, он принялся за работу, чтобы раз и навсегда заточить тварь в этом проклятом ящике.
Генри, несмотря на столь ужасную ситуацию, посмотрел на свою работу и усмехнулся. Динозавр метался по ящику, яростно пытаясь освободиться, но безрезультатно. "Смотри-ка, как я его заковал, ни за что не вырвется", - надменно подумал он. Существо издало приглушенный вопль ярости, к большому удивлению Генри.
- Давай, поплачь, ублюдок! - сказал Генри, ударив ботинком по передней стенке ящика. - Ты заебашил моего лучшего друга, а теперь я заебашу тебя!
Словно поняв его угрозу, рептилоидное чудовище резко замолчало. Генри терпеть не мог звуков, которые оно издавало, но его подозрительная тишина почему-то показалась молодому человеку еще хуже. Он еще немного посмотрел на покрытый кровавыми ошметками ящик и задумался, сколько же оно может съесть? В его брюхе находились останки шести человеческих существ. Точнее, пяти человек и Билли. Генри понял, что должен доставить эту тварь в карьер Райдера и сбросить ее в могилу. Он слишком долго избегал мрачного жнеца. Пришло время расплаты.
- Никуда не уходи. Я сейчас вернусь! - поддразнил Генри.
Он быстро взбежал по ступенькам и вышел через переднюю дверь к месту, где была припаркована машина старого. Он подошел к задней части универсала и достал двухколесную тележку. Пошарил по карманам, пока не нашел пару изношенных тарзанок, чтобы закрепить его на месте. Меньше всего ему хотелось уронить ящик, поднимаясь по ступенькам. Была большая вероятность того, что он сломается от падения, и зверь в мгновение ока окажется на нем, поглощая его пышущие паром внутренности горстями! Одна мысль об этом сразу же отрезвила Генри. С этого момента он должен был быть очень осторожным. Любая ошибка с этого момента могла стать для него последней.
Генри в тихом раздумье стал возвращаться в подвал. Его мозг сейчас боролся с сердцем. На его глазах только что умер лучший друг на свете. Казалось, что время должно остановиться, чтобы он мог как следует оплакать свою потерю. Но нет, время было жестоким и упрямым мазафакером, и оно продолжало тикать, словно жизнь его друга и особенно его жертва не имели никакого значения для реального мира.
И мир продолжал бы вращаться, и лишь немногие вспоминали бы или горевали о нашем уходе. Но Генри никогда не будет прежним, и он знал это. Сегодня вместе с Дексом умерла часть его самого. Он испытывал боль, которую невозможно описать словами. Как будто часть его собственного сердца была жестоко вырвана из его груди. Ощущение было такое, будто часть его сердца вырвали из груди, как старое, трухлявое дерево. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что его друг мертв. Как будто какая-то часть его мозга постоянно давала сбои. В мозгу бесконечно крутились картины того, как зверь пожирает его друга и как он толкает его внутрь, словно бессердечный ублюдок. Все это было слишком тяжело. Ему казалось, что он сходит с ума.
- Я должен был это сделать! Я должен был как-то заманить его в ловушку, черт возьми! – Запричитал Генри вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.
Генри рухнул на землю на колени и зарыдал в безумной ярости. Его руки вырывали и хватали в кулаки траву и землю, он плакал в агонии по своему дорогому, мертвому лучшему другу. Он рыдал, казалось, целую вечность. Он рыдал до тех пор, пока слезы не перестали течь из его покрасневших и опухших глаз. Так он просидел долгое время, постепенно возвращая контроль над своими чувствами. Он размышлял про себя и молил Бога о том, чтобы у него появилось хоть какое-то подобие силы, не смехотворное, но достаточное, чтобы справиться с этой грандиозной задачей и не испортить все. Он молился о том, чтобы ему повезло, хотя бы... в этот... раз...
Наконец-то Генри почувствовал, что снова способен выполнить поставленные перед ним задачи. На мгновение он погрузился в черную бездну. Да, это было правдой. Но и из той же трясины он выбрался. Он был сломлен, но не побежден. Он медленно встал с земли, позволяя своим затекшим ногам медленно восстановить кровообращение. Он посмотрел в усыпанное звездами небо и увидел падающую звезду. Он тут же загадал желание – в кои-то веки не эгоистичное, отчаянно надеясь, что оно сбудется. Он спустился в подвал. Тишина была пугающей и зловещей. Он почти предпочел бы, чтобы существо глухо колотилось в своей тюрьме.
