— Был. А до того служив в венгерской королевской армии. Кирай Хонведшег… Служил тёржёрмештер… по-русски это фельдфебель — в семьдесят третьей пехотной бригаде в Пожони, теперь Братислава. С десятого года… Потом война, фронт. Попал в плен в шестнадцатом году, под Луцком. Тогда вся наша армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда оказалась у русских в плену. Потом Киев, русский язык, чехословацкий легион… Потом революция, Сибирь, бои с Красной армией…Пять лет в России! — Старик вздохнул: — Теперь понятно, почему я не хотел показывать, что понимаю по-русски?
— А Иржи знает?
Томек пожал плечами.
— А зачем? Он знает, что я был в Сибири, что в двадцать втором году вернулся, служил в пограничной страже… Его мать сюда позвал — мою сёстру… Ей муж загинул под Дубно. Сына не увидел…
Савушкин, едва заметно усмехнувшись, спросил:
— Насосы — это вы?
— Я. Это был мой катер, я на нём пятнадцать лет прослужил, до пенсиона. Когда началось всё это — крах Чехословакии, обмен территориями, венский арбитраж и всё такое — наши корабли стали бесхозяйственными.
— Бесхозными. — Поправил Савушкин.
— Да, бесхозными. Мы поставили «Гизеллу» в затон, сняли с неё радио, я со Штефаном, моим механиком, сняли насосы. Катер наш старый, четырнадцатый год вошел в строй; сначала на нём были моторы бензиновые, «Ганц-Моваг», а в тридцать втором году их сменили на американские дизельные моторы фирмы «Колер». Я знал, что ни мадьяры, ни немцы топливных насосов к этим моторам не найдут.
— А пулемёты? Я видел в боевой рубке…
— Есть пулемёты. Три «максима». Два в броневой рубке на оточных… шкворневых установках, один на корме на вертлюге — как противосамолётный.
— Зенитный.
— Да, зенитный. Но патронов нет — перед уходом из Комарно чешская армия всё забрала с собой. У мадьяр иной калибр, поэтому они их не сняли. Зачем пулемёты без патронов?…
Савушкин усмехнулся.
— Ну, с патронами заминки не будет — у нас с собой двенадцать тысяч винтовочных маузеровских патронов. Даст Бог, не пригодятся…А с топливом что?
Томек вздохнул.
— С топливом плохо. Нет топлива. У мадьяров есть, но… — И старик сделал движение пальцами правой руки, как будто пересчитывал купюры.
— Нужны деньги? — Савушкин улыбнулся.
— Да.
— У нас есть. Марки или фунты стерлингов?
Старик уважительно покачал головой.
— Тогда не вижу препятствий. Канистры у вас, в вашем камьоне, есть?
— Пару штук найдется.
— Маловато. Ладно, я что-то придумаю. Давайте марки… Хотя нет. Лучше фунты.
Савушкин кивнул, достал из верхнего накладного кармана кителя кисет, и выложил из него на стол десять банкнот по пять фунтов стерлингов. Старик кивнул.
— Отлично. Этого должно хватить. — Подумав, добавил: — Через час иду.
Савушкин, вспомнив Нитранске Правно, спросил:
— А вы такого Йожефа Пастуху знаете?
Томек подумал с минуту, а затем неуверенно уточнил:
— З Нитранского краю?
— Да, из Правно.
Старик кивнул и улыбнулся.
— Да, помню. Нас в корпусе было двадцать тысяч человек, но очень много кого я помню, особенно словаков… Он из четвертый артиллерийский полк, до войны был в Нитра. Остался в Америке. Да, помню. — И ещё раз улыбнулся.
— Эк вас судьба побросала — по всему миру… — Сочувственно произнёс Савушкин.
Старый Томек вздохнул.
— Не по своя воля. Мы, словаки — домоседы.
Савушкин кивнул.
— У вас тут почти что рай. Вон, — он кивнул на сад, — Завтра ноябрь, а листья ещё на деревьях. В шинели жарко. И хоть война — нет проблем с продуктами…
— Земля хорошая. И руки. Мой сад каждый год даёт тридцать пять или сорок центнер яблок или абрикосов — но надо за ним каждый день ухаживать. Обрезать, окучивать, лечить… Каждый день!
— Хм… А что вы с такой уймой фруктов делаете?
Бывший легионер ухмыльнулся.
— У меня своя винокурня, как это называют в России. Делаю или абрикосовицу, или яблоковицу.
— Это в смысле… фруктовый самогон? Палинку?
Хозяин кивнул.
— Можно и так их назвать. Продаю большой склад алкоголя. Продавал… Сейчас не знаю, что делать с палинкой этого года — все бочки залил. Мадьяры не берут, война. — Подумав, добавил: — Я вам с собой дам бочку сто литров!
Савушкин хотел было отказаться — но в последнее мгновение спохватился и удержал в себе вежливый отказ. Чёрт его знает, как дальше пойдёт, а сто литров палинки — это сто литров палинки, всегда может пригодится…
— Спасибо!
Старый легионер махнул рукой.
— Не про что говорить. — Затем, взглянув на настенные часы, деловито произнёс: — Пора к мадьярам, за топливом для лодки.
Савушкин кивнул.
— Хорошо, когда вернётесь — будет кто-то из наших. Мы думаем грузиться завтра утром.
— Правильно. Сегодня я с Иржи поставлю насосы, зальём соляр, проверим моторы, ночью кто-то из вас будет спать на «Гизелле» — а на рассвете пойдёте в Будапешт. Вечером будете там. Знаете, куда вам надо?
— Остров Чепель.
— Я дам вам карту реки — старая, но другой нет.
— Ещё раз спасибо!
Старый Томек вздохнул.
— Не про что говорить, едете в самый пасть волка…
Савушкин развёл руками.
— Такая служба…
