Когда последняя октябрьская ночь окончательно легла на придунайскую равнину — машина разведчиков тронулась в сторону Левице, который пять лет назад вновь, как и до девятнадцатого года, стал называться Лева. Котёночкин за эти четверть часа в максимально возможных объёмах довёл сложную историю этих мест до Савушкина — но капитан, мало что поняв из разъяснений своего заместителя, про себя решил считать эту территорию австро-венгерской, без раздела на всякие государственные новообразования. Тем более — новые хозяева этих мест и сами плохо понимали, какие здешние земли кому принадлежат…
«Блитц» остановился у дощатой ограды на самом краю города. Капитан Стоян, переодевшийся в ладный рыжий кожушок, смушковую шапку и шаровары — сапоги он оставил свои, офицерские, и Савушкин его отлично понимал, обувь — вещь исключительно интимная, её менять впопыхах — значит, однозначно набить кровавых мозолей — выбрался из кабины, подошёл к тускло светящемуся окошку местной кордегардии и что-то произнёс в адрес двух полусонных гонведов, несущих тут службу. Один из них тотчас же сорвался с места, второй же, с любопытством глядя на «блитц», завёл с капитаном неспешную беседу — понятно, солдатику скучно бить баклуши в своей конуре, тут любому живому человеку будешь рад…
Вскоре второй гонвед вернулся — в сопровождении наспех одетого офицера. Капитан Стоян что-то радостно произнёс, они с прибывшим венгерским офицером смачно обнялись и расцеловались — из чего Савушкин сделал вывод, что прибывший офицер — искомый Ласло, от коего теперь целиком и полностью зависит судьба его группы…
Иржи, минут пять пообщавшись со своим одноклассником, вернулся к разведчикам и доложил вполголоса:
— Тераз едем до Ласло домов. Бывав ведла… рядом с казарни свойго прапору. Лаци всетко нам принесе — униформа, краска — малёвать камьон… Он зо мном в кабине.
Савушкин кивнул.
— Хорошо, поехали!
Ехать далеко не пришлось — Иржи не врал, домик его однокашника действительно располагался в ста метрах от казарм батальона. Венгр, выпрыгнув из кабины, показал водителю, куда поставить «блитц», перекинулся с капитаном Стояном парой фраз и умчался в расположение. Как только Ласло исчез за поворотом — Савушкин скомандовал разведчикам покинуть машину, а сам, подойдя к словаку, спросил настороженно:
— Жандармов не приведёт?
Иржи улыбнулся.
— Он словак. То ест венгр…но словак. Он наш. — Затем, уже серьёзней, капитан Стоян продолжил: — Ми не можем бить мадьярски гонвед. Ми можем бить… помоцны еднотки… как ето руштина… Вспомогательне войско! — Радостно закончил он.
— Это как? — Насторожился Савушкин.
Словак махнул рукой.
— Ставебны прапор. Строителны батальон. Надо малёвать камьон, как строителны батальон в Комаром. Едем в казерну! Домов! — Видя, что капитан Савушкин не до конца понимает ситуацию, Стоян разъяснил: — В мадьярско войско толко мадьяры. Жидья, словаци, цыганы, румуны, русины, сербы — вспомогателне войско. Ми — русины, ми в ставебны прапор в Комаром. До Дуная вольна цеста!
Лейтенант Котёночкин начал было пояснять:
— Товарищ капитан, национальные меньшинства в Венгрии… — Но был прерван Савушкиным, который, махнув рукой, бросил с досадой:
— Да понял я! Документов у нас всё равно нет, хоть мы армией прикинемся, хоть стройбатом…
Иржи деликатно взял Савушкина за локоть.
— Лаци принесе пасс на цестованне до Комаром… Пропуск. На камьон.
У Савушкина как будто камень с души свалился.
— Да что ж ты сразу не сказал!
Стоян пожал плечами.
— Йа говорим…
Савушкин, повернувшись к лейтенанту, с надеждой в голосе произнёс:
— Слыхал, Володя? Пропуск! — Помолчав, добавил: — Глядишь, и впрямь до Комарома доберемся без инцидентов. Если будет пропуск на машину — наши документы могут и не проверить!
Котёночкин кивнул.
— Запросто! Мы в глубоком тылу, в здешних краях сто лет никакой войны не было, бдительностью и не пахнет… глядишь, и просочимся…
Тут из-за поворота показался капитан Ласло и с ним два гонведа, тащивших повозку с какими-то тюками и коробками. Савушкин на это лишь удивлённо покачал головой — ничего себе порядки в венгерской армии!
Когда повозка с впрягшимися в неё и тяжело дышащими гонведами поравнялась с кормой «блитца» — Ласло что-то скомандовал своим бойцам, и те, облегчённо вздохнув, бросили свой экипаж, после чего, козырнув своему командиру — быстро удалились. Савушкин не переставал удивляться нравам и обычаям мадьярского войска… Ну ты смотри, что твориться! Вполголоса он спросил у Иржи:
— А твоему Лаци не надо какие-то документы выписывать на обмундирование?
Словак пожал плечами.
— Тото йе его прапор. Его батальон. Он командир — робит, цо хцэ…
Савушкин промолчал, не зная, что сказать. Вот это им повезло, так повезло!
Подошедший к разведчикам Ласло¸ указав на повозку, произнёс, явно волнуясь и запинаясь:
— Nevedel som veľkosť, tak som priniesol všetko. Plný set. A vymaľujte si, aby ste svoje vozidlo znova natreli.[4]
Савушкин кивнул.
— Добре, подьме на то. Вдяка за помоц! — Его словацкий был, конечно, далёк от совершенства, но вряд ли Ласло знал русский…
Мадьяр улыбнулся.
