— А всё же, Гёза, почему вы нам помогаете сейчас? Свой обет вы выполнили месяц назад…
Инженер усмехнулся.
— За этот месяц очень многое произошло, капитан. Я понял, что с немцами нам не по пути¸ к тому же русские оказались куда сильней — как бы ни врали об обратном наци в своих радиопередачах. От донских степей вы с боями дошли до Дуная — а это немало… К тому же у нас, венгров, нет причин враждовать с вами. Наши заводские рабочие уверены, что именно с русскими мы сможем построить новую, справедливую Венгрию — а рабочие редко ошибаются, я-то знаю… Придётся, видимо, привыкать к вам — похоже, вы пришли сюда надолго…
— Расшифровал, товарищ капитан. Быстро они…
— А ты думал! Воскресшую группу надо срочно озадачить, пока она снова не растворилась в неизвестности… Что там, давай. — И Савушкин, протянув руку, взял у лейтенанта листок бумаги, на котором каллиграфическим почерком Котёночкина было написано:
ШАНДОРУ. В БЛИЖАЙШИЕ ДНИ УЗНАТЬ И СООБЩИТЬ ДАННЫЕ О СИЛАХ И УКРЕПЛЕНИЯХ ПРОТИВНИКА В ТРЕУГОЛЬНИКЕ БУДАКЕСИ — БИЧКЕ — ДОРОГ. ТРЕГУБОВ
— Понял? — Усмехнулся Савушкин.
— Да. Как вы и говорили, когда карту молодого Ясберени осмотрели.
— Удар наш будет, думаю, от межозерного дефиле на север. На Эстергом. Между позициями «Аттила» и «Маргит». Как раз там, где на карте молодого Ясберени был пунктир… — Помолчав, капитан добавил: — Нужна машина.
Лейтенант вздохнул.
— Нужна. Но…
— И срочно. Самое позднее — завтра к рассвету. — Немного подумав, Савушкин промолвил: — Дели пайяудвар тут в километре от нас. На вокзалах обычно полно машин. Я с Некрасовым схожу вечерком, посмотрим, авось что-то и придумаем…
Котёночкин решительно бросил:
— Не годится! — И уже мягче: — Язык у вас хромает на обе ноги…
— Хромает. Но мы не разговоры пойдем разговаривать. Мы разведка, гуманизмом страдать нам не пристало. — Помолчав, добавил: — Всё, решено.
Котёночкин покачал головой.
— Товарищ капитан, можно мне высказаться?
— Ну давай.
Лейтенант, прокашлявшись, промолвил:
— Военную машину захватить можно — если не планируете возвращаться. Её будут искать; мадьярскую — спустя рукава, немецкую — тщательно. Несмотря на то, что творится на фронте. Как мы уже убедились — гестапо в Будапеште работает даже лучше, чем в Варшаве. То есть захват армейской машины, вдобавок к нашему выходу в эфир пятого ноября и третьего декабря — хороший такой раздражитель для гестапо. Искать машину они будут яро. Связь у них хорошая, так что далеко мы на ней не уедем. — Передохнув, продолжил: — Второе. Язык. Мы можем нарядится мадьярами, Некрасов притащил три комплекта формы — но мадьярами от этого мы не станем. Если мы захватим венгерскую военную машину — первый же мадьярский КПП наш. Любой венгр отличит мою речь от настоящей венгерской — про вашу, товарищ капитан, я даже не говорю. Особенности фонетики венгерского языка. То есть налицо тупик — немецкую военную машину захватывать бесполезно, потому что немцы нас будут яростно искать и найдут, венгерскую — потому что на любом посту нас любой мадьярский унтер махом разоблачит, и байка про строительный батальон тут не сработает — все вспомогательные части или погибли, или сдались в плен.
Савушкин почесал затылок.
— А если по гражданке?
— Тогда и машина должна быть гражданская. Вы готовы перерезать горло штатскому венгру, чтобы взять его машину? Купить мы её не сможем, у нас денег уже нет. А убийство гражданского лица — это вообще-то военное преступление, трибуналом пахнет…
— Зачем горло резать? Просто забрать, предварительно оглушив или напугав…
— Побежит в полицию или в то же гестапо. Не, не годится…
Савушкин раздражённо бросил:
— А что ты предлагаешь?
— Давайте спросим у нашей хозяйки. Она, во всяком случае, местная…
Хозяйка, узнав об их затруднениях, лишь всплеснула руками.
— Мальчики, а почему вы не хотите взять машину Дюлы? Она стоит в гараже.
Савушкин, недоумевая, спросил:
— А разве его машина — не чёрный «паккард»?
— Нет, «паккард» — это его служебная, он вместе с генерал-майором Зичи на ней уехал в Балашшадярмат. А его собственный авто — «Испано-Сюиза», личный подарок адмирала Хорти. Впрочем, вам, как мне кажется, надо на неё посмотреть…
Через несколько минут Савушкин с лейтенантом в сопровождении хозяйки дома вошли в гараж, прячущийся в глубине сада — и остолбенели от изумления. Изрядно запылившийся, но от этого не утративший своего потрясающего вида и запредельного лоска, перед ними предстал роскошный автомобиль — на котором и королю было бы не стыдно прокатиться…
Савушкин лишь покачал головой.
— На такой машине мы и до окраины Будапешта не доедем…
Вера Антоновна лишь махнула рукой.
