Савушкин прошёл в каминный зал — где его ждали его бойцы, все, как один, переодевшиеся в новенькое обмундирование, Котёночкин — в таком же, как у капитана, шерстяном кителе с бриджами и хромовых сапогах, остальные хлопцы — в необмятых гимнастёрках и галифе и яловых сапогах.
— Прямо новобранцы… — вполголоса бросил Савушкин.
— Бо нема орденов и нашивок. — немного обиженно произнёс Костенко.
— А это мы сейчас поправим! — Из коридора донёсся голос подполковника Трегубова.
Войдя в зал, он осмотрел разведчиков, очевидно остался доволен их видом и произнёс торжественным голосом:
— Товарищи разведчики! За успешное выполнение заданий командования я уполномочен от имени начальника Разведупра Генштаба РККА наградить: капитана Савушкина — орденом Боевого Красного Знамени. — С этими словами подполковник взял стоящую на столе большую коробку, достал оттуда орден и орденскую книжку — и протянул капитану, ответившему «Служу Советскому Союзу!». Затем продолжил: — Лейтенанта Котёночкина — орденом Боевого Красного Знамени. — и проделал ту же процедуру с заместителем Савушкина, получив в ответ такую же уставную фразу, но на гораздо более мажорной ноте. — Старшего сержанта Костенко — орденом Боевого Красного знамени. Сержанта Некрасова — орденом Красной Звезды. Сержанта Чепрагу — орденом Красной Звезды. Веру Антоновну Ясберени — орденом Отечественной войны второй степени. — Помолчав, с печалью в голосе добавил: — Капитана Иржи Стояна — орденом Отечественной войны первой степени посмертно, сержанта Евгения Строганова — орденом Отечественной войны первой степени посмертно…
Разведчики разобрали свои ордена, покрутили в руках, проверили орденские книжки — и замерли в ожидании распоряжений командиров. Трегубов, удовлетворённо кивнув, произнёс:
— Правильно понимаете, друзья. Ордена эти вам пока не носить. Как и новую форму… Немцы зубами держат Буду, и придётся вам отправиться на тот берег — помочь своим товарищам добить врага на будайских холмах. Но это дней через пять, не раньше, будет время отдохнуть. Ну а пока, — и Трегубов улыбнулся, — прошу в столовую, там для вас накрыт стол — ордена в любом случае надо обмыть…
Когда разведчики расселись вокруг уставленного разнообразной снедью стола — Савушкин, опустив свой орден в стакан с искристым токайским и кивком головы велев то же самое сделать своим бойцам — промолвил:
— Ну что ж, ребята, поздравляю. Всё, что было в наших силах — мы сделали. Не всё, что от нас требовалось, но всё, что смогли. Мы потеряли Жену Строганова и Иржи Стояна — которые тоже хотели дожить до Победы; не знаю, доживём ли до неё мы, но это, на самом деле, не важно. Важно — что мы сделали и сделаем для неё всё, что в наших силах. Мы победим — мы, советский народ, мы, Советский Союз. Мы загоним войну туда, откуда она началась, мы задавим фашистскую гадину в её логове. За победу! — И выпил до дна своё вино. То же проделали разведчики — четырежды негромко повторив «За Победу!»
— Ну а теперь давайте уже поедим. — Савушкин улыбнулся и, обращаясь к Некрасову, промолвил: — Это тебе не николаевская пшёнка, Витя.
— Вижу. — Кивнул снайпер и, положив себе на тарелку жареную курицу, без лишних слов принялся её разделывать и с изрядным аппетитом поглощать; то же самое сделали и остальные разведчики.
Савушкин откинулся на спинку кресла. Да-а-а, не отпускает их Будапешт… Видно, не всё они ещё сделали для его освобождения от немцев. Что ж, придется доделать, негоже бросать такое дело на полпути…
— Пойдут на прорыв. Я уверен. В ближайшие дни… — Савушкин сел на место и, взяв чашку с чаем, сделал глоток.
— Предположим. Тогда куда? На Секешфехервар? — Подполковник Трегубов, сидящий напротив, кивнул на карту, лежащую на столе.
— Не думаю. Слишком далеко. Они пойдут пешком — техники у них полно, но нет топлива; к тому же сейчас зима. Будут прорываться с кровопролитными боями. При этом будут тяжело нагружены боеприпасами, зимним обмундированием и запасом продовольствия. Плюс раненые, которые появятся в ходе прорыва и которых они на первых порах не бросят. Так что максимум, на который можно в этой ситуации рассчитывать — тридцать километров. — Помолчав, Савушкин привстал, осмотрел карту и, взяв в руки карандаш, поставил на карте точку: — Вот сюда. Северо-восточнее Будакеси. — Помолчав, добавил: — Зря вы тогда нас не отправили в Буду, мы бы сейчас имели самую достоверную информацию от пленных.
