Отрешенно от всех и вся, он легко стучал по клавиатуре, набирал какой-то текст или что-то подсчитывал, мычал себе под нос, покачивал головой, а потом…
… Встал во весь свой рост, развернулся и указал на нас пальцем.
– Кровопийцы! – с некоторым раздражением и даже отвращением воскликнул он. – Идите дальше, ночные тупицы, уверяю, моя кровь для вас – желчь. Что вы хотите от меня? Хотите, чтобы я вскрыл вены и выкрасил двери? Идите отсюда. Упивайтесь кровью людей! И будьте так добры, не мешайте мне больше.
Мона метнулась через двор, обогнула бассейн, мы бросились за ней.
– Талтос! – закричала она. – Я Мона Мэйфейр, мать Морриган! Ты произошел от меня! У тебя мои гены! Где Морриган?!
Талтос стоял, покачиваясь с носка на пятки, и, как мне показалось, с жалостью смотрел на Мону.
– Ты хитрая маленькая штучка, тебе меня не обмануть, – насмешливо сказал он. – Ты не давала жизнь человеку. Ты кровопийца, – с холодным презрением продолжил он, – ты не способна родить. Зачем ты заявилась ко мне и лжешь о Моне Мэйфейр, о матери Морриган? Кто ты такая? Дорогуша, тебе подсказать, в каком номере вечеринка? Слышишь босанову? Отправляйся туда, потанцуй с наркобароном и его приспешниками. Пей их кровь. У нее вкус зла, тебе понравится.
Уверенная, презрительная интонация, с которой он обращался к Моне, совершенно не вязалась с его чистым, по-детски наивным лицом – это несоответствие выбивало меня из колеи. Мы же не представляли для Талтоса никакого интереса, и он вернулся к своему компьютеру.
– Но до этого я была человеком! – Мона попыталась схватить Талтоса за руку, но он увернулся. – Я действительно родила Морриган. Я люблю Морриган. Я продолжаю любить ее. Я здесь, чтобы убедиться в том, что она здорова и счастлива. Эш Тэмплтон забрал у меня Морриган. Ты – их потомок. Иначе быть не может! Поговори со мной. Ответь мне! Найти Морриган – цель моей жизни!
Талтос оценил каждого из нас по отдельности. Уже не так презрительно. Мы показались ему забавными. Он грациозно откинулся на спинку кресла, веки опустились и ровно наполовину прикрыли блестящие глаза, пухлые детские губы растянулись в улыбке. Он приподнял одну бровь и с издевкой в голосе переспросил:
– Цель твоей жизни? Мелкая кровопийца на ходулях, почему меня должна интересовать цель твоей жизни? Эш Тэмплтон, говоришь? Эш Тэмплтон… Мне это имя незнакомо. Если только ты не имеешь в виду Эшлера, моего отца.
– Да, да, это он! – воскликнула Мона.
Я осторожно, не забывая о том, что передо мной Талтос, изучал обитателя номера и вдруг увидел то, на что не обращал внимания раньше. Он был прикован к стене.
Длинная цепь тянулась от стены за столом с компьютером к стальным оковам на правой ноге Талтоса. Цепь была достаточно длинной, чтобы он мог добраться до бассейна и уж конечно до ванной комнаты, которая располагалась справа от просторной спальни.
– Тебе ведь известно, где сейчас Морриган?
Мона была в отчаянии, она столько раз задавала этот вопрос и вот теперь повторила его в тысячный раз, а Талтос не желал ей отвечать.
Я сфокусировал свою силу на цепи, раздался громкий щелчок, и она лопнула. Я опустился на одно колено и разорвал кандалы.
Талтос отскочил назад и уставился на цепь.
– Что ж, кажется, мы являем собой банду бескрылых ангелов, – все еще ухмыляясь, признал он. – Но как, черт возьми, я смогу сбежать отсюда? Эти низкорослые обезьяны все держат под контролем. Слышите босанову? Это песня большого парня. Родриго Всемогущий. И его мать Лусия. Можете себе представить целый год жизни под эту музыку? Чудесно.
– О, насчет побега можешь не волноваться, – заверил его я. – Мы заберем тебя отсюда, нет вопросов. Все люди от виллы до взлетно-посадочной полосы уже мертвы. Остальные скоро к ним присоединятся. Но мы хотим спасти всех Талтосов. Где другие? Тебе известно, где они?
– Морриган, – сказала Мона. – Когда ты видел ее в последний раз?
– Морриган! – сказал Талтос, он запрокинул голову назад, его речь походила на плавно раскручивающуюся траурную ленту. – Перестаньте произносить ее имя. Думаете, я не знаю, кто она? Она мать Скрытого народа. Естественно, мне известно ее имя. Морриган, вероятнее всего, мертва. Все, кто не стал сотрудничать с этими торговцами наркотиками, мертвы. Морриган умирала еще до их появления. Она родила пятерых сыновей и только после этого дала жизнь Миравиль. Слишком много детей за слишком короткий срок.
Талтос покачал головой, глаза его все еще были полузакрыты.
– Ее собственные сыновья подросли и насиловали мать, в надежде, что она произведет на свет самку. И вот наконец родилась Миравиль! И да, да, ДА! Племя начало расти! Жизнь покидала Морриган, молоко ее иссякло, превратилось в яд. Если эти бандиты застрелили ее, они напрасно израсходовали патроны. Морриган была моей матерью, и я, кстати, ее любил. Именно так – в прошедшем времени. Смиритесь с этим.
