– Все дело в их молоке, оно целебное. Я часто лежала там, в темной палате, и представляла, что где-то в здании заперта моя дочь. Просто фантазировала. Роуан давала мне разные микстуры. А я представляла, что в них подмешано молоко моей дочери. Все вертелось вокруг мутации. Но сейчас это уже не важно. Сейчас главное – помочь Роуан, и я намерена узнать у нее правду… Как мне найти мою дочь.
– Ты все еще хочешь отыскать ее? – переспросил Квинн, словно не понял, о чем говорила Мона. – Даже теперь, после того, что с тобой произошло?
– Да, – подтвердила Мона. – Особенно теперь. Я ведь больше не человек. Теперь мы на равных, я и Морриган. Понимаешь? Морриган будет жить столетия, и я тоже! Конечно, если Роуан не обманывала меня все эти годы, если она не знает, где сейчас моя дочь, если моя дочь еще жива.
– Другой вид, – сказал я. – Не мутация. Дети, которые сразу после родов вырастают до зрелого состояния.
– Проклятие нашей семьи… Я не могу объяснить всего, – оправдывалась Мона. – Как вы не понимаете? Только очень немногие из Мэйфейров знают, что произошло. Все остальные живут в счастливом неведении! В этом вся ирония. Семья такая большая, такая хорошая, просто замечательная. Они действительно не имеют понятия о том, что произошло. Они ничего не видели, не испытали на себе, они не сознают…
– Мне понятна твоя верность семье, – сказал я. – Но ведь теперь семья – это мы, Квинн, ты и я.
Мона кивнула.
– Все так, но я Мэйфейр и не могу это изменить. Никак. Даже Темная Кровь не изменит этого. Я Мэйфейр, и поэтому мы должны пойти к ним. У меня нет выбора.
– Когда дядя Джулиен явился к Квинну, – сказал я, – чтобы сообщить о том, что в его жилах течет кровь Мэйфейров, он знал о других особях? Он опасался, что у Квинна могут оказаться нужные им гены?
– Пожалуйста, – взмолилась Мона, – не спрашивай больше ни о чем. Столько всего плохого случилось! Но тогда дядя Джулиен знал, потому что мы знали. Он не хотел, чтобы мы с Квинном были вместе. Но роды Морриган очень дорого мне обошлись, так что это уже не имело значения. Я меня не будет другого ребенка, никакого не будет.
– Морриган, – сказал я. – Ты любила ее? Она обладала разумом? Умела говорить?
– Ты представить себе не можешь, каково это – дать жизнь подобному существу, – ответила Мона. – Они говорят с тобой еще в утробе, они понимают тебя, ты – их. В них запрограммированы знания их вида. – Мона вдруг умолкла, словно ненароком нарушила данный обет.
Я положил руку ей на плечо и поцеловал, потом откинул волосы, которые, словно вуаль, скрывали от меня ее лицо, и поцеловал в щеку. Мона притихла. Мне нравилась ее кожа, нравилось прикасаться пальцами к ее губам.
Квинн наблюдал за происходящим, но не обижался на меня, как не обижался Майкл, когда я обнимал Роуан. Я отстранился от Моны.
– Ты хочешь, чтобы я пошел туда один? – спросил я.
– Нет, совсем нет, – воскликнула Мона. – Я хочу увидеть Роуан. Хочу заставить ее все рассказать. Правда ли то, что мой ребенок никогда не пытался со мной связаться? Я должна знать.
– Кажется, вы оба подсказали мне, что делать дальше, – рассудил я. – Мы обменяемся секретами. Это послужит основой нашего диалога. Мы признаемся Роуан и Майклу в том, кто мы есть на самом деле. Они в ответ расскажут нам о женщине-ребенке и поделятся любой информацией, которая поможет Моне в ее поисках. Они сообщат нам сведения, не известные Моне.
Мона вскинула голову, взгляд ее прояснился.
– Ты согласна, моя дорогая? – спросил я.
– Да, – ответила она. – Это действительно их история, не моя.
– Мона, ты едва не умерла из-за этой истории, – напомнил ей я. – Как она может тебя не касаться?
– О, я сама влезла во все это, – сказала она. – Я хотела Майкла. А Роуан его бросила. Ночи напролет в больнице я думала о том, простила ли она меня на самом деле? А мой ребенок был жив и…
Мона затрясла головой и взмахнула рукой, как будто хотела отогнать призрака.
Я убрал волосы с ее лба, она склонилась ко мне, и я поцеловал ее.
– Мы должны пойти туда, возлюбленный босс! – прошептала она. – Мы обещали Майклу. Она должна рассказать мне правду.
Квинн покачал головой:
– Это все неправильно.
Ему явно не понравилось мое предложение. Никто на ферме Блэквуд не был посвящен в его секрет. Даже проницательная тетушка Куин умерла, считая его своим прежним любимым невинным мальчиком.
– Это единственный способ помочь Роуан Мэйфейр сохранить рассудок, – настаивал я. – Она знает, но не уверена до конца, мысль об этом гложет ее, делает одержимой. Роуан связана с Моной кровными узами, поэтому они с Майклом никогда ее не выдадут. Что случилось, то случилось. Только правда может как-то исправить ситуацию.
– Ты прав, – сказала Мона. – Но если они расскажут вам с Квинном о Талтосах, если они доверят вам тайны, о которых даже большинство Мэйфейров не знают, между нами возникнет связь, и, возможно, эта связь каким-то образом спасет нас всех.
Талтосы…
Так вот как называются эти особи. Это имя существ с удивительным запахом, оно связано с захоронениями в саду и с умерщвленным женским лоном.
