Нужно ли мне проникать в сознание Моны, чтобы понять ее состояние? Нет. Я прочитал все это в глазах Квинна, а он, рожденный в большом особняке, чувствовал себя в доме на Первой улице удивительно комфортно, несмотря на боязнь лишиться любви клана Мэйфейр. Его родня надвигалась на нас, словно бы спускалась по извилистой горной дороге с горящими факелами в руках – совсем как во второсортных голливудских фильмах.
Майкл внимательно смотрел на меня своими синими глазами. Измученный до предела, он тем не менее обладал невероятной силой. Он гордился своим домом и тихо радовался, наблюдая за моей реакцией на окружающую обстановку.
– Я здесь все оштукатурил, покрасил, сделал новую проводку, отциклевал, покрыл лаком полы, – вполголоса бормотал Майкл. – Научился всему этому на Западе. Все время, что я там жил, я никогда не забывал этот дом. Еще мальчишкой часто проходил мимо. Всегда его вспоминал и, конечно, никогда и не мечтал, что когда-нибудь стану в нем хозяином. – Он усмехнулся. – Если только у этого дома может быть хозяин. Уже в течение очень долгого времени в этом доме властвует хозяйка, иногда даже две… – Майкл сбился с мысли. – Идемте, я покажу вам библиотеку.
Я неторопливо последовал за ним.
Ночь стучалась в окна, в саду заливались пением птицы, по-хозяйски тарахтели лягушки.
Узкий коридор, уходящие ввысь стены. Опасная лестница. Слишком крутые ступени. Снова этот запах. Но запах человеческой смерти сильнее. Как я здесь оказался? Рука касается стойки перил, между ними пробегает искра. Кто-то смертный кувырком катится вниз. Эта лестница будто затем и создана, чтобы с нее падали вниз головой. Высокие двери, похожие на храмовые, с трудом вписываются в остальной интерьер.
– … Пристроена в одна тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, – просветил меня Майкл. – Эта комната по масштабу чуть меньше, чем остальные, но зато здесь лучшая лепнина в доме.
Стеллажи с книгами во всю стену, старинная кожа.
– О да, – согласился я, – великолепный потолок. Чудесные личики в том гипсовом медальоне.
Мона сделала круг по комнате – красный ковер заглушал стук ее каблуков – подошла к высокому окну, выходящему на небольшую боковую веранду, и сквозь необыкновенные кружевные шторы, затканные павлинами, выглянула наружу. Потом повернулась и посмотрела на Майкла.
Он кивнул. В его голове промелькнуло видение о грозящей ей опасности. Нечто жуткое, смертоносное приблизилось к окну. Гимн умиранию и смерти. Фамильный призрак обретал плоть и кровь. Прочь. Надо спешить. Роуан ждет. Роуан напугана. Роуан очень близко.
– Идем, милая, – сказал он Моне.
Звучал ли мой голос так же интимно, когда я называл ее «милой»?
На какую-то секунду мне захотелось обнять ее за плечи, просто продемонстрировать свой статус. Теперь она мое дитя, моя малышка. Постыдное желание.
Столовая правильной квадратной формы с идеально круглым столом в центре. Стулья в стиле Чиппендейла. Фрески с цветущими плантациями, украшающие стены. Необычная люстра, название которой я не мог определить. Висит низко.
Роуан в полном одиночестве сидела за столом, отчетливо отражаясь в идеально отполированной столешнице.
На ней бордовый халат, подпоясанный кушаком, атласные отвороты, мужской крой. Если бы не этот халат, Роуан с ее тонким, беззащитным лицом и узкими плечами можно было бы назвать воплощением женственности. Из-под халата выглядывал кусочек белой ночной сорочки. Непричесанные волосы, огромные серые глаза, чувственные губы. Она посмотрела на меня и как будто не узнала. Концентрация знаний за этими глазами была столь велика, что могла ослепить.
Потом Роуан перевела взгляд на Мону. Встала со стула, выбросила вперед правую руку и ткнула в ее сторону пальцем.
– Хватайте ее! – просипела она, словно ее душили.
Роуан обежала стол.
– Мы закопаем ее под деревом! Ты слышишь меня, Майкл?! – Она судорожно хватала ртом воздух. – Держи ее! Она мертва! Разве ты не видишь? Хватай ее!
Роуан рванулась к Моне, и несчастный Майкл поймал ее на бегу.
– Я сама ее похороню, – заявила Роуан. – Принеси лопату, Майкл.
Хриплый, истерический, но негромкий крик.
Мона сильно прикусила губу и забилась в угол. Квинн попытался обнять ее.
– Мы выкопаем глубокую-глубокую могилу. – Серые брови Роуан поползли к переносице. – Мы зароем ее так глубоко, что она никогда не вернется! Разве ты не видишь, что она мертва? Не слушай ее! Она умерла. Она знает, что умерла.
– Ты хотела моей смерти! – Мона разрыдалась. – Ты полна ненависти! – Гнев вырывался из нее вместе со словами, как языки пламени из пасти дракона. – Ты злобная, лживая тварь. Ты знаешь, кто увел мою дочь! Ты всегда знала! Ты позволила этому случиться! Ты ненавидишь меня из-за Майкла. Ненавидишь за то, что это ребенок Майкла! Ты позволила тому человеку забрать ее.
– Мона, прекрати, – сказал я.
– Милая, пожалуйста, прошу тебя, дорогая моя, – в отчаянии умолял ничего не понимающий Майкл. Он без видимых усилий удерживал Роуан, которая царапалась и пыталась вырваться.
Я подошел, принял ее из рук законного супруга, обнял и заглянул в безумные глаза.
