– Мы все тебе объясним, – постарался успокоить ее Майкл.
Роуан что-то тихо бормотала, потом вернулась к реальности и рассеянным взглядом оглядела стол.
– Я знала о вашем существовании, – тихо заговорила она. – Я имею в виду вас, Дети Крови, Охотники за Кровью, вампиры. Знала. Это было непросто. Майкл знал. Это знание пришло постепенно.
Она в первый раз посмотрела прямо на меня и продолжила:
– Как-то я видела одного из вас, он гулял по Садовому кварталу. Это был самец, брюнет, очень красивый. Он не замечал ничего вокруг себя. Явно кого-то искал. Меня словно что-то удерживало и одновременно тянуло к нему. К тому же я испугалась. Ты знаешь, какими силами я обладаю. Они не развиты настолько, насколько могли бы. Я ведьма, которая не хочет быть ведьмой, безумный ученый, который не хочет быть безумным. Я хотела узнать о нем. Хотела пойти за ним. Это было очень давно. Никогда не забуду это ощущение: я чувствовала, что он не человек и не призрак. Я никому о нем не рассказывала.
Но потом исчезла из Таламаски та женщина. Ее звали Меррик Мэйфейр. Мы не были знакомы, но я слышала о ней. Она была из черной ветви Мэйфейров. Не могу вспомнить. Кажется, это была Лили Мэйфейр, да, или Лорен Мэйфейр… Я презираю Лорен, у нее злые мысли… Лорен рассказала мне о том, что существует множество цветных Мэйфейров, а эта самая Меррик ближе всех к нам. Меррик была очень сильным медиумом. Она слышала о нас, о клане с Первой улицы, но не хотела идти на контакт с нами. Большую часть своей жизни она провела в Таламаске, и мы о ней ничего не знали. А Мэйфейры предпочитают знать все и обо всех.
Лорен рассказывала, что она как-то приходила, эта Меррик Мэйфейр. В тот день наш дом был открыт, мы праздновали окончание восстановительных работ, которыми занимался Майкл, и устроили вечер в честь реставраторов и всех, кто выступает в защиту старины. Плохие времена прошли, а Мона еще не заболела. Эта Меррик, представь, пришла на Первую улицу с толпой гостей только для того, чтобы увидеть ядро клана. А нас там не было. Мы не знали.
Эти слова пронзили меня, как клинок. Я взглянул на Стирлинга. Ему тоже было больно. В моей памяти вспыхнула картина: Меррик восходит на горящий алтарь и забирает с собой в Огонь призрака, который терзал Квинна всю его жизнь. Невозможно признаться. Невозможно оживить. Невозможно помочь.
Но Роуан рассказывала о событиях, которые произошли задолго до того вечера, когда Меррик ушла навсегда. Роуан рассказывала о том времени, когда Меррик обратилась к нам.
– А потом она исчезла, – сказала Роуан. – В Таламаске ничего не могли понять. Меррик ушла. Пошли слухи о злых силах. Это было, когда Стирлинг отправился на Юг.
Роуан посмотрела на Стирлинга. Он был напуган, но сохранял спокойствие.
Роуан снова опустила глаза и продолжила, в ее тихом голосе чувствовалась близость истерики.
– О да, – обратилась она ко мне, – я знаю. Тогда мне казалось, что я теряю рассудок. Я построила Мэйфейровский медицинский центр не для того, чтобы стать безумным ученым. Безумный ученый способен на чудовищные вещи. Доктор Роуан должна быть хорошим доктором. Я создала этот огромный Центр, чтобы доктор Роуан Мэйфейр посвятила себя добру. Как только мой план начал осуществляться, я уже не могла позволить себе погрузиться в безумие. Я не могла думать о Талтосах, о том, куда они ушли, не могла предаваться мечтам о странных существах, которые когда-то встретились на моем пути, а потом бесследно исчезли. Дочь Моны. Мы сделали все возможное, чтобы найти ее. Но я не могла жить в мире теней. Я должна была жить здесь, жить для обычных людей, подписывать контракты, разрабатывать проекты, собирать персонал по всей стране. Должна была летать в Швейцарию и Вену на собеседования с врачами, желающими работать в идеальном медицинском центре, который превосходит все другие и по качеству оборудования, и по уровню персонала, по условиям контракта и по перспективам.
Эта миссия привязала меня к миру реальности, заставила до предела использовать свой врачебный дар…
– Роуан, – прервал ее Квинн, – то, что ты сделала, грандиозно. Ты говоришь так, будто не веришь в реальность существования Центра, когда тебя там нет. Но все остальные знают, что Центр работает.
Роуан, не сбиваясь, будто не слышала слов Квинна, продолжила свой рассказ. Слова полились из нее неудержимым потоком:
– Все приходят туда. Те, кто не давал жизнь Талтосам, те, кто никогда не видел призраков, никогда не закапывал тела в Диком Саду, те, кто никогда не видел Детей Крови, кто даже рассчитывать не может на встречу со сверхъестественным. Там помогают самым разным людям, это место – реальность для них, вот что важно. Я не могу оставить это, не могу даже укрыться в кошмарах или запереться в своей комнате и марать бумагу. Не могу подвести своих интернов и резидентов, лаборантов и команду исследователей. Со всей моей подноготной, я в душе нейрохирург и ученый, я привнесла в этот гигантский организм очень много личного. Я не могу сбежать, не могу подвести, не могу подвести сейчас, я должна быть там, я не могу…
