Роуан оборвала рассказ и прикрыла глаза, правая рука, лежащая на столе, сжалась в кулак.
Майкл с тихой грустью смотрел на жену.
– Продолжай, Роуан, – сказал я. – Я слушаю тебя.
– Ты злишь меня, – глухо и отрывисто сказала Мона. – Я тебя ненавижу.
Я был в шоке.
– О да, ты всегда меня ненавидела, – Роуан повысила голос, но не подняла свои чудесные глаза. – Потому что я не помогла тебе. И я не смогла найти Морриган.
– Я тебе не верю! – заявила Мона.
– Она тебя не обманывает, – сдержанно сказал Квинн. – Вспомни, что ты только что сказала. Ты долго болела и не знала, что происходит.
– Мона, дорогая моя, мы не знаем, где сейчас Морриган, – сказал Майкл.
Мона прислонилась к Квинну, а он положил руку ей на плечо.
– Поделись с нами, Роуан, – сказал я, – расскажи то, что ты должна рассказать. Я хочу услышать это.
– О да, конечно, – сказала Мона, – поведай нам сагу о Роуан.
Я наклонился к ней, сжал ее голову в ладонях и прошептал на ухо:
– Мона, это смертные, а со смертными мы всегда должны быть терпеливы. Теперь все не так, как раньше. Возьми себя в руки. Усмири свою смертную злобу и зависть. Здесь для них не место. Разве ты не понимаешь, что теперь у тебя есть силы на поиски Морриган? А здесь, сейчас, на карту поставлены судьбы других членов твоей семьи.
Мона неохотно кивнула головой, но в душе не согласилась с моими словами. Болезнь отдалила ее от этих людей, и я только теперь начинал понимать насколько. Конечно, они каждый день навещали ее в больнице, но она все дни напролет была под действием наркотиков, мучилась от боли и одиночества.
Легкий шорох вернул меня к реальности. Человек в домике для прислуги проснулся и бежал по деревянным ступенькам в сад. Захлопнулась сетка от комаров. Легкие шаги зашуршали по опавшей листве.
Это мог быть гном или какое-нибудь создание, появившееся из слоновьих ушей или папоротника, но оказалось, что это просто старушка – крохотное создание со сморщенным личиком, черными глазками и двумя тонкими седыми косичками с вплетенными в них розовыми ленточками. На ней был халат в цветочек и ворсистые шлепанцы на твердой подошве.
– Долли-Джин! – закричала Мона и бросилась навстречу старушке.
Она подхватила кроху на руки и закружилась на месте.
– Господи Всемогущий! – воскликнула Долли-Джин. – Глазам не верю, это же Мона Мэйфейр! Дитя, немедленно поставь меня и расскажи, что с тобой произошло. Посмотрите-ка на эти туфли. Роуан Мэйфейр, почему ты не сказала мне, что это дитя здесь. А ты, Майкл, опоил меня ромом. Думаешь, твоя матушка на небесах не видит, чем ты занимаешься? Решил избавиться от меня? Думаешь, я не знаю? Знаю. Ты только посмотри на Мону! Чем вы ее накачали?
Мона даже не сознавала, что держит старушку на руках, и не понимала, как странно это смотрится со стороны.
Все присутствующие лишились дара речи.
– О Долли-Джин, как давно, как давно мы не виделись, – с рыданием в голосе говорила Мона. – Мне даже не вспомнить, когда мы последний раз виделись. Я была взаперти, отключилась от мира. А когда они сказали мне, что Мэри-Джейн Мэйфейр снова сбежала, я просто впала в ступор.
– Я знаю, малышка моя, – сказала Долли-Джин, – но меня к тебе не пускали: у них там свои правила. Только ты не думай, я каждый день молилась за тебя, перебирая четки. А что до Мэри-Джейн, так в один прекрасный день у нее закончатся деньги и она вернется домой. Или объявится в каком-нибудь морге с биркой на ноге. Мы найдем ее.
К этому моменту мы все встали из-за стола. Все, кроме Роуан. Она осталась сидеть на месте, словно ничего особенного не произошло. Майкл быстро перехватил невесомую Долли-Джин у Моны и усадил ее на стул между собой и Роуан.
– Долли-Джин, Долли-Джин! – рыдала Мона, пока Квинн препровождал ее к столу.
Роуан даже не взглянула ни на Мону, ни на Долли-Джин, она смотрела в пустоту и что-то невнятно шептала, явно думая при этом о своей собственной жизни, обо всем, что пришлось пережить ей самой.
– Хорошо, уймись, Долли-Джин, и ты тоже, Мона, пусть Роуан говорит, – сказал Майкл.
– А ты, черт возьми, кто такой? – обратилась ко мне крохотная старушка. – Матерь Божья, откуда ты взялся?
Роуан резко повернулась к старушке и посмотрела на нее с явным удивлением. А потом снова отстранилась от окружающего и погрузилась в свои богатые на события воспоминания.
Долли-Джин притихла и перестала возбужденно подскакивать на стуле.
– О господи, – пробормотала она, – бедняжка Роуан, она снова в отключке. – Старушка перевела на меня взгляд, челюсть у нее отвисла, и она завопила: – Я знаю, кто ты!
Я не смог сдержать улыбку.
– Пожалуйста, Долли-Джин, – попросил Майкл, – есть вопросы, которые нам надо прояснить.
– Иисус, Мария и Иосиф, – воскликнула неугомонная старушка, на этот раз глядя на Мону, которая поспешно утирала последние слезы. – Малышка моя, Мона Мэйфейр, Дитя Крови! – Потом ее глазки обнаружили за столом Квинна, челюсть отвисла во второй раз, и она снова завопила: – Это тот черноволосый!
Роуан повернулась к Долли-Джин и зло прошептала:
– Нет, это не он. Это Квинн Блэквуд. Ты знаешь, он всегда любил Мону.
