Я выбрала Хьюстон. Мне казалось, что там мы сможем осесть, сохранив инкогнито, и у меня будет возможность заказать оборудование для лаборатории и провести нужные исследования. Я не подозревала, что это как нельзя лучше подходило Лэшеру. Потерпев неудачу со мной, он оставлял меня, связанную, голодную, на грани безумия, и подолгу не возвращался. Лишь много позже я узнала, что он отправлялся в Новый Орлеан и спаривался там наугад с женщинами рода Мэйфейр. Естественно, у его жертв были выкидыши – несчастные женщины одна за другой умирали от кровотечения.
Семья была в панике.
И они не могли отыскать Роуан, которая бросила Майкла ради чудовища. А Роуан тем временем превратилась в пленницу. Вскоре к каждой женщине клана приставили вооруженную охрану. Лэшер заявился на Первую улицу и едва не добрался до Моны.
Но Мона за время моего отсутствия успела забеременеть от Майкла и, сама о том не подозревая, уже вынашивала Талтоса.
Наконец, когда я уже не надеялась выжить, я сама забеременела. И дитя заговорило со мной из утробы – телепатически, без слов. Оно произнесло это самое слово: Талтос – и назвало мне свое имя: Эмалет. Эмалет рассказывала мне о временах, которые не мог вспомнить даже ее отец. Я велела ей после появления на свет отправиться в Новый Орлеан, к Майклу, рассказала о доме на Первой улице. В случае моей смерти она должна была сообщить об этом Майклу.
Лэшер ликовал, когда услышал голос ребенка, ведь скоро у него наконец-то появится невеста. Он стал обращаться со мной менее жестоко, и я, выбрав момент, сбежала. В вонючем тряпье я добралась до шоссе.
Но добраться до дома мне не удалось. Меня нашли на придорожной автостоянке, я потеряла очень много крови, очевидно, после выкидыша, и была в коматозном состоянии. Никто не знал, что я родила Эмалет, и она, бедная сирота, не в состоянии помочь мне, лишенная материнского молока, отправилась пешком в далекий путь – в Новый Орлеан.
Меня срочно отправили домой. В больнице, чтобы остановить внутреннее кровотечение, врачам пришлось удалить матку. Вероятно, эта операция спасла меня от болезни, которая потом чуть не уничтожила Мону. Но мой мозг был поврежден, и я оставалась в глубокой коме.
Я лежала без сознания наверху, когда Лэшер, переодетый священником, проскользнул мимо охраны в дом и обратился к Таламаске и к Майклу с просьбой оставить ему жизнь. В конце концов, он ведь был бесценным экземпляром для изучения. Он рассчитывал, что его спасет Таламаска. Обрушил на них историю своей прошлой жизни. Исследование жизни невинных Талтосов – настоящее счастье. Но Лэшер не был невинен. Он нес смерть. Майкл схватился с ним и убил. Вот тогда и закончилась долгая пора гнетущего влияния Лэшера на род Мэйфейр. Я все еще была в коме, когда Эмалет пришла ко мне и поделилась со мной своим молоком.
Когда я очнулась, я увидела рядом девочку-Талтоса, которой я дала жизнь, и поняла, что пью молоко из ее груди, я испугалась. Это долговязое существо с детским личиком привело меня в ужас. Все как будто перевернулось. Я пила грудное молоко, словно сама была беспомощным младенцем. Тогда я схватила пистолет, который лежал рядом с кроватью, и выстрелила в нее. Я убила ее. Я сделала это. Я ее уничтожила. Нажала на спусковой крючок – и конец.
Роуан тряхнула головой и посмотрела в сторону – характерный жест человека, погруженного в воспоминания. Вина, потери… эти слова не могли выразить ее боль.
– Этого не должно было случиться, – тихо сказала Роуан. – Что она сделала не так? Добралась до дома на Первой улице, как я ее научила? Что плохого в том, что она вывела меня из комы, поделившись своим живительным молоком? Одинокая девочка-Талтос. Как она могла навредить мне? Мной двигала ненависть к Лэшеру. Отвращение к этим чужеродным тварям и собственная косность.
И она умерла, моя девочка умерла. И под этим вот дубом появились две могилы. А я вышла из комы и закопала ее – я сама превратилась в монстра. – Роуан вздохнула. – Моей девочки больше нет. Я предала ее.
Все погрузились в молчание. Даже сад притих. Приглушенное урчание проезжавших мимо автомобилей звучало так же естественно, как шорох листьев на ветру.
Тоска Роуан завладела моим сердцем.
Стирлинг внимательно смотрел на Роуан, глаза его блестели от слез.
– В Таламаске возникли проблемы, – очень тихо, взвешивая каждое слово, заговорила Мона. – Все из-за этого Талтоса. Кто-то из членов Ордена пробовал взять Лэшера под контроль. Они даже пошли на убийство. А Майкл и Роуан отправились в Европу, чтобы попытаться расследовать коррупцию внутри Таламаски. Они чувствовали себя тесно связанными с Орденом. У нас у всех было такое ощущение. Как раз в это время я поняла, что беременна. Мой плод начал очень быстро расти. Ребенок заговорил со мной, сказал, что его имя – Морриган. – Голос Моны дрогнул. – Я была как заколдованная, совершенно лишилась рассудка.
