– Еще бы, – не открывая глаз, сказала Долли-Джин. – Вы ведь не подозревали, что он самый старший из Детей Крови? А ты, великолепный старожил, запомни мои слова, – продолжила она, обращаясь ко мне, – ты точно красив как ангел, и в тебе достаточно обаяния, чтобы стать гангстером. Я по три раза пересмотрела все гангстерские фильмы и знаю, о чем говорю. Если твои кудри чуть смазать гуталином, ты вполне сможешь сыграть Багси Сигела[16].
– Благодарю, – с серьезным видом ответил я. – Но вообще-то я всегда мечтал сыграть Сэма Спейда[17]. Когда в «Черной маске» впервые опубликовали роман «Мальтийский сокол», я был так безнадежно одинок. Я читал этот роман при свете луны. Роль Спейда стала пределом моих мечтаний.
– Ну, тогда неудивительно, что ты говоришь как гангстер, – хмыкнула Долли-Джин. – Но Сэм Спейд – мелочевка. То ли дело Багси Сигел или Лаки Лучиано[18].
– Хватит! – закричала Мона. – Ты что, не поняла, что он только что сказал? – Бедная девочка совсем растерялась, она пыталась сдержать поток слез и одновременно подавить гнев по отношению ко мне. – Ты правда можешь это сделать? – спросила она дрожащим от возбуждения голосом. – Ты можешь найти Эша и Морриган?
Я не стал отвечать. Пусть пострадает одну ночь.
Встав из-за стола, я склонился к Роуан и поцеловал ее в щеку. Мои пальцы на одно обжигающее мгновение коснулась ее ладони. «Моя сестра, моя невеста, мой прекрасный сад закрыт для меня». Ее пальцы сплелись с моими, она сжала их изо всех сил.
Джентльмены встали, прощаясь со мной. Я пробормотал какие-то дежурные слова, и только тогда Роуан отпустила мою руку.
Медленно, не торопясь, я прошел мимо бассейна в глубину сада и уже собрался взмыть над землей, к ревущим в небесах тучам, но тут услышал за спиной душераздирающий крик Моны:
– Лестат, не покидай меня!
Она бежала через луг. Шелковое платье развевалось на ветру.
Я принял этот очаровательный задыхающийся комочек в свои объятия.
– Ах ты, негодная девчонка! – Я притворно заскрежетал зубами. – Ты несносная ведьма. Злое и непокорное Дитя Крови. Бездарная ученица. Своевольное создание.
– Я обожаю тебя, мой создатель, мой учитель, мой страж, я люблю тебя, – рыдала Мона. – Ты должен простить меня!
– Нет, не должен, – сказал я. – Но прощу. Иди, попрощайся как положено со своей семьей. Увидимся завтра вечером. А сейчас я должен побыть один.
Я углубился еще дальше в сад… А оттуда взлетел к облакам, к не знающим сострадания звездам – как можно дальше от царства смертных.
– Маарет! – воззвал я к самой древней из нас. – Маарет, я дал обещание тем, кого люблю. Помоги мне сдержать слово. Воспользуйся своим невероятным слухом ради них.
Воспользуйся своим невероятным слухом ради меня.
Где она, где башня из слоновой кости? Наша великая прародительница. Та, кто приходит к нам на помощь. У меня не было ответа на этот вопрос, не было путеводной нити, потому что я всегда был слишком горд, чтобы отправиться на ее поиски. Но я знал, что за тысячелетия своего существования она обрела такую силу, такие сверхъестественные способности, о которых я и мечтать не мог, и я понимал, что она, если захочет, услышит меня.
«Маарет, наша мать, наш страж, услышь мою мольбу». Я пел песню о высоких, давно вымерших существах, которые вернулись, чтобы возродить свой род, и затерялись где-то в современном мире. «Добросердечные создания, им нигде нет места, их время ушло, и, возможно, фортуна навсегда отвернулась от них». Я пел о том, какую трагическую роль они сыграли в жизни Моны, моего юного создания, и ее смертной родни. «Не заставляй меня признаваться в том, что другие бессмертные могут использовать мои желания во вред людям. Где бы ты ни была, услышь меня, милосердная Маарет. Ты знаешь этот мир лучше любого из нас. Ты выследила этих высоких детей? Я не решаюсь произнести их имя».
А потом я окружил себя фантазиями, отдался на волю ветра, растворился в любовной поэзии, рисуя в своем воображении свидание с той, которой жаждал обладать. Мы были в абсолютной безопасности, по ту сторону Добра и Зла. Этим мечтам не суждено было сбыться, но они принадлежали только мне и никому больше.
Солнце зашло.
В теплом воздухе ощущался привкус осени.
Через пять минут после моего звонка Мона и Квинн появились в дверях, ведущих в сад. Все мужчины на тускло освещенной террасе отеля обернулись и оценивающе рассматривали дерзкую рыжеволосую красотку. Ну и ну! Короткое, расшитое блестками платье на бретельках, смелые каблуки, держащие в напряжении открытые взорам икры… Да-а-а… И ослепительный эскорт – Квинн в шитом на заказ костюме цвета хаки и в белой рубашке с красным галстуком.
Я прогуливался по периметру плотной толпы, собравшейся на не сулящую ничего хорошего вечеринку, и тщательно сканировал один мозг за другим, вдыхая запах сигарет, горячей крови и мужского одеколона. Меня окутывали волны глупой болтовни, алчность и цинизм гостей временами доставляли мне истинное удовольствие.
Из установленных повсюду динамиков доносились тихие звуки шумового оркестра, напоминавшие коллективное сердцебиение.
