– Она была так больна, – сказала сиделка Сайнди. – Она страдала и не могла отвечать за свои поступки, не знала, что делает, да простит ее Господь.
– Да, несомненно, – согласился Грейди. – К счастью, то есть не к счастью, а кстати, нет, не кстати, а так уж случилось, что Пэтси неоднократно арестовывали за хранение наркотиков и брали отпечатки пальцев. Так что мы смогли сравнить отпечатки пальцев на этих письмах с ее отпечатками в полицейском досье. Кроме того, это, несомненно, ее почерк… – Грейди встал, быстро пересек гостиную и передал пластиковую папку потрясенному Квинну. – Она написала с десяток черновиков. Видимо, они все ее не устраивали. Даже самое последнее, которое она написала перед тем, как прыгнуть… Я хотел сказать, перед тем, как решиться на побег и совершить задуманное.
Квинн держал папку так, словно она могла взорваться, и смотрел на письмо, которое легко мог прочитать через прозрачный пластик, а потом положил ее на знаменитый столик, где она и была обнаружена.
– Это ее почерк, – тихо сказал он.
Все согласно закивали головами, а механики забормотали что-то о том, что у Пэтси здорово получалось писать таблички типа «А ну-ка быстро заправь мой фургон!» или «Помой мою машину, и сделай это как следует». Они тоже узнали почерк Пэтси.
Дюжий шериф, определенно недалекий человек, прочистил горло и заявил:
– А потом мы, естественно, нашли в пироге неопровержимые доказательства самоубийства.
– И что же это было? – слегка нахмурившись, поинтересовался Квинн.
– Ее волосы, – ответил шериф, – они совпадали с волосами на ее расческах. К тому же все знают, что у Пэтси не было других причин отправляться на болота. Так что там она и застрелилась, а иначе зачем ей плыть туда на пироге?
– Вы так быстро сделали анализ ДНК? – холодно спросил Квинн.
– А нам это и не надо было. Любой скажет, что волосы одинаковые: все липкие от ее лака. Вот, можете понюхать, – сказал шериф. – Но ДНК сверят, если вы захотите похоронить эти волосы на своем маленьком кладбище, где вы любите закапывать все подряд и устраивать спиритические сеансы с кострами!
– Шериф, пожалуйста, будьте добры к мальчику, – ласково попросила сиделка Сайнди. – Мы говорим о его матери.
– Да, пожалуйста, не уходите в сторону, – авторитетно поддержал ее Нэш Пенфилд. Ему не удалось скрыть свое недовольство, он хотел защитить всех и каждого, но особенно Томми.
– Итак, коронер удовлетворен? – спросил Квинн. – Он признал, что это самоубийство?
– Ну да, еще бы! – уверенно заявил шериф. – Вот если бы ты, Квинн Блэквуд, перестал бродить по дому и рассказывать всем и каждому, что убил свою мать и бросил ее труп аллигаторам! А Жасмин перестала бы твердить, что Пэтси, перемазанная болотной ряской, шатается у нее под окнами и просит ради Христа помочь ей.
– Она приходила, приходила, – задыхаясь, настаивала Жасмин. – Лестат, не отпускай меня!
– Не отпущу, – шепнул я. – Ни один призрак до тебя не доберется.
– Но, Жасмин, когда ты видела этого призрака? – спросил Квинн. – Это было после того, как вы нашли письмо?
– Нет, бабушка только что тебе сказала, я видела ее до того, как узнала о письмах. Она пришла к окну, звала меня и царапала стекла. Она снова это делала! Я теперь боюсь там спать. Я не знаю, чего она хочет, маленький хозяин, что я могу для нее сделать? Малыш Жером сейчас наверху играет в видеоигры, я боюсь оставлять его в доме на заднем дворе. Что мне делать? Квинн, ты должен провести еще один сеанс для Пэтси!
Мона вдруг взяла слово. Это было так неожиданно, как будто в той части гостиной, где она сидела, кто-то зажег свет.
– Бедняжка, вероятно, не знает, что умерла, – сочувственно сказала она. – Кто-то должен сказать ей об этом. Надо указать ей путь к Свету. Такое часто случается с людьми, особенно если они умирают внезапно. Я могу сказать ей.
– О, пожалуйста! Ты правда можешь это сделать? – взмолилась Жасмин. – Ты права, так и есть, она не знает. Несчастная и всеми покинутая, она вышла из болот к моему дому и не понимает, что с ней случилось.
Слушая все это, шериф то ухмылялся, то удивленно вскидывал брови, то прищуривался. Нэш наблюдал за ним с беспокойством, явно испытывая неловкость за его поведение.
– То же самое произошло с Гоблином? – спросила Большая Рамона. – Вы сказали ему, что он умер, и он ушел. Что ж, вы должны сделать это еще раз.
– Да, – согласился Квинн, – я скажу ей, чтобы она уходила. Я не против. Не думаю, что для этого потребуется устраивать сеанс.
– Ну, вам, ребята, следует сделать это побыстрее, – сказал шериф, который к этому времени встал и вознамерился уйти. – Только вот что я вам скажу… – Он затянул потуже ремень. – Как только тут у вас кто-то умирает, так сразу объявляется призрак. Чертовщина какая-то! Вы видели, чтобы призрак мисс Маккуин так себя вел? Нет, не видели! Она не скребется под окнами. Вот она была настоящая леди!
– Что ты хочешь этим сказать? – не повышая голоса, спросил Квинн и зло посмотрел на шерифа.
Никогда прежде я не видел, чтобы у Квинна было такое лицо, и не слышал, чтобы он говорил таким тоном.
