– Кто сказал, что я не могу говорить! – возмутилась Жасмин, не поднимая головы с моей груди. – Вы думаете, я не могу рассказать, что видела своими глазами. Она подошла прямо к окну в мою спальню, вся в болотной ряске, мокрая насквозь. Думаете, я не знаю, что это была Пэтси? Думаете, я не узнала ее голос, без конца звавший меня по имени? Думаете, я не поняла, что покойница пришла по мою душу? Я лежала на кровати с маленьким Жеромом и боялась до смерти, что он проснется, а она царапала стекло своими красными ногтями и жалобно так твердила: «Жасмин, Жасмин…»
Квинн был потрясен.
Сиделка Сайнди разрыдалась.
– Говорите что хотите, но ее надо было похоронить в освященной земле, – сказала она.
– Похоронить в освященной земле! – изумилась Большая Рамона. – О чем ты, Сайнди? У нас только несколько волос из ее расчески. Ради всего святого, нам что – расческу хоронить?
Нэш Пенфилд был ужасно расстроен. Я видел, что ради общего блага он хочет на какое-то время взять под контроль ситуацию в гостиной, но не чувствовал себя вправе вмешаться.
Мы услышали цокот каблуков по мраморному полу в холле, и в дверях появилась Мона в строгом черном платье с высоким воротом и длинными рукавами с аккуратно застегнутыми манжетами. Туфли на каблуках тоже были черными. И снова в глаза мне бросились соблазнительно напряженные икры. Она заняла место слева от Квинна – очаровательная и серьезная. Маленькая лицемерка.
Мона сразу привлекла всеобщее внимание, даже Жасмин украдкой поглядывала на нее. Но никто не знал, как реагировать на ее появление. Я же старался не смотреть в ее сторону – у меня отличное периферическое зрение.
– Когда тебе явился этот призрак? – поспешил спросить я, чтобы отвлечь внимание от Моны и не позволить смертным задать неизбежные вопросы касательно ее внешности.
– А теперь, раз уж мы имеем дело с бумагами юридического характера, расскажите все с самого начала, – решительно вступил Грейди Брин.
– Что за бумаги? – спокойно поинтересовался Квинн. Большая Рамона чуть подалась вперед.
– Хорошо. Я думаю, всем присутствующим известно, что призрак Уильяма Блэквуда часто появлялся в этой самой комнате и указывал вот на тот французский столик между окнами. И никто не понимал, что из этого следует. Квинн, ты много раз видел этого призрака, и ты, Жасмин, тоже. Должна признаться, Господь свидетель, я тоже его видела. Но всегда читала «Аве Мария», и он сразу исчезал. Мгновенно, как будто свечку задули. Но когда мы открывали этот столик, там всегда было пусто. Мы запирали его снова и убирали ключ обратно в чашку на кухне, хотя сама не знаю, зачем мы это делали.
Но вы не знаете, что сразу после того, как вы увезли отсюда Мону Мэйфейр, да, Квинн, вскоре после того, как пропала твоя мать, а все ее лекарства остались в доме, призрак снова начал появляться. Он приходил в любое время, будь то день или ночь. Поверьте, стоило мне войти в эту комнату, я сразу видела дедушку Уильяма. Он стоял здесь и указывал на тот стол! Ту же картину видела моя внучка Жасмин. Жасмин, сядь прямо!
(Речь шла об изящном, украшенном позолотой столике времен Людовика XV, с изогнутыми ножками и одним выдвижным ящиком.)
– Так вот, в конце концов Жасмин сказала, что больше не в силах это выносить, что она не может связаться с Квинном, не может выполнять свою работу. Я чувствовала себя не лучше. А потом мой мальчик, Клем, признался, что даже он видит призрака. Тогда мы решили еще раз обыскать стол, пусть и без позволения Квинна. Но еще до того, как мы на это решились, ночью, когда Жасмин спала со своим благословенным сыночком, к ее окну пришла Пэтси. Да, говорю вам, это была Пэтси – мокрая от болотной воды, она звала Жасмин и скребла по стеклу длинными крашеными ногтями! Жасмин схватила маленького Жерома и с дикими криками выбежала из дома.
Жасмин превратилась в трясущийся комочек и яростно кивала головой.
– Дело в том, – продолжила Большая Рамона, – что Жасмин единственная из домочадцев была добра к Пэтси! Если не считать тебя, милая Сайнди, но ты тут не живешь. Но как призрак Пэтси выбрался из болота и отыскал тебя в Маплвиле? И тогда мы сообщили Грейди Брину, что собираемся вскрыть стол и что ему лучше приехать, поскольку стол заперт, а ключ, который столько лет хранился в чашке на кухне, куда-то исчез, поэтому нам придется открывать его ножом.
– Очень разумно, – согласился Квинн.
Большая Рамона бросила взгляд на Грейди Брина. Этот почтенный мужчина с важным видом достал из коричневого кожаного портфеля прозрачную папку с бумагами.
– И знаете, что мы нашли, когда вскрыли ящик стола? – продолжила Большая Рамона. – Письма Пэтси в духе «когда вы найдете это письмо, я буду уже мертва». В них она описывала, как задумала бежать на болото Сладкого Дьявола, как перегнулась через борт пироги и выстрелила себе в правый висок, чтобы после этого упасть в воду и исчезнуть без следа, лишь бы не быть похороненной рядом с ненавистным отцом. Всем известно, как она его ненавидела.
