Гурон поднялся на ноги, и оба апотекария спустились с возвышения, на котором стоял трон. Богатый доспех Тирана рокотом отозвался на его движения, и воин удовлетворенно вздохнул. Гигантская силовая клешня, заменявшая ему правую руку, сжалась и разжалась, шевеля когтями в холодном воздухе. Вариэль разглядел, что на алом керамите ладони вырезана все та же Звезда Пантеона. Этот символ неизменно притягивал его взгляд.
— Три часа назад мне сообщили, что на северной границе появились незваные гости.
Гурон повернулся, и далекий свет здешнего солнца бликами заиграл на всех хромированных частях его черепа.
— Корабль Астартес. Очень соблазнительно было бы послать один из наших флотов уничтожить нарушителей, но я предполагаю, что эти гости могут еще нам пригодиться.
Лорд Гарреон ухмылялся как ни в чем не бывало; Вариэль помалкивал, гадая, зачем Тиран рассказывает им все это.
— Кажется, — Гурон блеснул железными зубами, — они просят убежища и помощи. Вместе с запросом на вход в наше пространство они прислали длинный перечень необходимых им припасов и ремонтных работ. Через две недели они доберутся до станции, и вот тогда мы обсудим, во что им обойдется наша помощь.
— Вас явно что-то развеселило, милорд, — наконец заговорил Вариэль, — но я не понимаю, что именно.
Гурон отрывисто хохотнул; между стальными челюстями протянулись вязкие нити слюны.
— Все дело в том, что этот корабль называется «Завет крови». И если Возвышенный и его пророк хотят уйти из Зеницы Ада живыми, не говоря уж о починке их драгоценного корабля, то им предстоит прогнуться очень глубоко.
«Завет крови» плыл в мутной пустоте; его больше не терзали вихри истинного варпа, но корпус все еще содрогался под напором более слабых течений в этом…
Ну, чем бы ни было это место. Октавия точно не знала. Она потянулась к бандане, словно не верила, что та никуда не делась и все так же блокирует ее скрытый глаз. Как одна из рода навигаторов Октавия не могла не знать, что Море душ иногда выплескивается в материальную вселенную. В космосе редко, но все же встречались разломы — мерзостные язвы, вечный источник опасности для космической навигации. Их обходили стороной все навигаторы, кто хотел сохранить в целости и корабль, и собственный разум. В этих разломах варп и реальность, отрицая законы физики, сливались воедино: варп под влиянием реальности истончался, реальность же под влиянием варпа превращалась в призрачное, искаженное подобие самой себя.
Они уже пересекли три солнечные системы и миновали в них несколько планет. Океаны на одной из них кипели — это было видно даже с орбиты. Над поверхностью буйствовали неестественные шторма, орошая землю экскрементами, кислотой и кровью.
Порча обезобразила даже сам космос. На экранах Октавия видела тысячу оттенков фиолетового и красного, силившихся проникнуть в линзы внешнего наблюдения. Это беспорядочное многоцветье плескалось и бурлило вокруг корпуса; словно вода и масло, цвета не смешивались, но сталкивались и накладывались друг на друга, чтобы тут же вновь разделиться. Глаза Октавии воспринимали этот пестрый танец как текучий туман, достаточно плотный, чтобы вызывать дрожь в корпусе корабля, и в то же время прозрачный — сквозь него просвечивали звезды.
Стоило ей задержать взгляд, как в тумане начинали возникать контуры лиц и рук. Призраки кричали, тянулись к ней — и исчезали. Некоторые казались до боли знакомыми: она могла поклясться, что где-то там промелькнул и Картан Сайн, последний капитан, которому она служила. Одно лицо появлялось чаще других: ее старший брат Ланник, погибший шесть лет назад, когда его торговое судно пропало в варпе на Восточной окраине.
— Зачем вы смотрите, хозяйка? — спросил кто-то из ее свиты. Октавия взглянула на это существо: неестественно высокого роста, под объемной накидкой не поймешь, то ли мужчина, то ли женщина, а лицо скрыто под грязными повязками. Еще несколько слуг притаились у двери, шепотом переговариваясь между собой, но запах их невозможно было не чувствовать: пот, вонь пропитанных кровью бинтов, едкий запах маслянистых жидкостей в бионических протезах.
— Потому что, — заговорила Октавия, — это как варп, но… но здесь я могу смотреть обычными, человеческими глазами.
Как объяснить разницу тому, в ком не было крови навигаторов? Никак.
Один из слуг медленно прошаркал поближе.
— Хозяйка, — проговорило это сгорбленное создание.
— Привет, Пес. Можешь выпроводить остальных? — Она просила не из-за запаха, потому что Пес тоже не благоухал розами, да и сама она уже не помнила, когда в последний раз мылась.
Пока Пес разгонял других слуг, взгляд Октавии вернулся к экранам. Корабль пролетал мимо безоблачной планеты, своей окраской напоминавшей ржавое железо. Можно было только гадать, какой планета была раньше, но Мальстрим превратил ее континенты в огромные плиты из металлолома, которые постоянно терлись друг о друга. Октавия рассматривала огромные каньоны, прорезавшие поверхность, и гадала, каково это — побывать в подобном мире.
—
