— Невелика потеря, — ответил Вариэль. Отодвинувшись от края смотровой платформы, он перешел на другую ее сторону. Отсюда были видны клубящиеся облака, заполнявшие космическое пространство, и металлическая громада самой станции, уходившая на многие километры за края экрана. Несколько минут Вариэль наблюдал за движением кораблей: десятки крейсеров подходили или отчаливали, а вокруг каждого кружили, словно паразиты, более мелкие суда. Линейные корабли дрейфовали на орбите вокруг станции или стояли в доках по ее краям. Огни транспортного потока россыпью звезд мерцали в облаках отравленного тумана.
— Вдохновляющая картина, да? — наконец проговорил Гарреон. — Подумать только, когда-то мы правили лишь одним миром — а теперь неосязаемо держим в руках множество систем. Миллиарды жизней. Триллионы. Вот в чем измеряется сила, мой мальчик: сколько душ в твоей власти, сколько жизней ты можешь оборвать, сказав только слово.
Вариэль хмыкнул с подчеркнутой уклончивостью.
— Кажется, у вас есть новости, господин.
— Действительно. И они имеют прямое отношение к тому, как ты переводишь чужое добро. — Вариэль услышал в его голосе менторские нотки. — Нашему владыке нужно геносемя — обильный урожай геносемени, который пополнит наши ряды свежей кровью. Он скоро начнет осаду, на подготовку которой ушло два года, и потому повелевает всем изменителям плоти приготовиться.
Вариэль покачал головой:
— Не могу поверить, что лорд Гурон и правда решится на эту авантюру. Он бы не стал так безрассудно разбрасываться своими воинами. — Он указал на крейсерский флот, дрейфующий вокруг станции. Броня многих кораблей была черно-красной — цвета Тирана; цвета других указывали на их принадлежность иным опальным орденам Адептус Астартес. Пока что большинство составляли бывшие суда Имперского Военного Флота: теперь каждый из них нес Звезду Пантеона на оскверненном корпусе.
— Силы лорда Гурона могут справиться с любой армадой в Священном Флоте, — добавил Вариэль, — но их не хватит для осады крепости-монастыря. Как только мы покажемся на их орбите, нас тут же уничтожат. Только представьте, господин: от всех этих прекрасных кораблей останутся лишь горящие обломки, которые рухнут в атмосферу. — В смешке, который издал Вариэль, не было ни грамма веселья. — Отличное получится кладбище.
— Мальчик мой, ты не генерал, твое дело — пилить кости и сшивать плоть. Если лорду вдруг будет интересно, что ты думаешь о его крестовых походах, он тебя спросит. — Губы Гарреона еще больше растянулись в усмешке. — Только не стоит надеяться, что это когда-нибудь произойдет.
Вариэль склонил голову и наконец посмотрел в глаза наставнику:
— Простите, я сегодня сам не свой. Господин, какая помощь вам нужна?
Не собираясь дальше обсуждать эту тему, Гарреон отмахнулся от извинений.
— Лорд Гурон пока еще нас не призывал, но мы все равно идем к нему.
Даже не спрашивая, Вариэль уже знал причину.
— Он страдает?
— Он всегда страдает. — Гарреон снова облизал губы. — Ты же знаешь это не хуже меня. Пойдем же и, если получится, хотя бы на время облегчим его муки.
Люфт Гурон сидел на богато украшенном троне, вцепившись в подлокотники руками в латных перчатках. В огромной готической зале не было никого, кроме самого Тирана: пока апотекарии делали свое дело, всех прислужников и придворных, всех страждущих и стражников попросили удалиться. Хотя из всех крепостей Тирана эта периферийная станция не была ни самой большой, ни самой богатой, Вариэль не раз был свидетелем тому, как в зале собирались сотни и сотни воинов. Сейчас же здесь слышалось только эхо от неровного дыхания Гурона, да гул от доспехов, в которые были облачены трое ренегатов.
— Гаррллмнн, — промычал Тиран. — Гаррллмнн.
— Тише, Великий, — отозвался глава апотекариев, погрузив пальцы глубоко в мозг Гурона. — Я смогу откорректировать синаптические связи, — он вздохнул. — Снова.
Вариэль пристроился сбоку от железного трона, скальпелем и микрощипцами работая над гортанью Тирана. Каждый скрипучий вдох сопровождался щелканьем и лязгом армированной гидравлики, которая заменяла Гурону мышцы шеи. То немногое, что еще оставалось от его собственной плоти — атрофичные ткани с практически полностью омертвевшими нервами, — было слишком изуродовано рубцами, чтобы срастись с синтетической кожей. Давным-давно Тиран перенес травмы, чуть не убившие его, и пусть механические приспособления, теперь поддерживавшие в нем жизнь, были грубыми, жуткими и громкими, главное, что они были функциональными.
Но и очень капризными.
Как и у большинства людей, возведенных в ранг Адептус Астартес, память Вариэля приближалась к эйдетической — насколько могло позволить смертное тело. По его подсчетам, сеньор призвал его, чтобы отремонтировать аугметику, уже в семьдесят восьмой раз — и это не учитывая самые первые операции, которые Гарреон и два технодесантника провели, чтобы спасти жизнь Тирану.
