Керз задумчиво вздохнул, откинувшись на уродливом бесформенном троне из сплавленных человеческих костей. Покрытый царапинами, вмятинами и порезами боевой доспех зарычал от нерастраченной мощи.
— Это спрашивает Легион, да?
— Да, отец.
— Легиону больше не нужно, чтобы я вел его за руку, ибо он уже созрел. Вскоре он лопнет, разбрызгавшись среди звезд, — примарх слегка склонил голову, царапая ногтями костяные подлокотники. — Годами вы вволю творили резню, все вы. Нострамо рухнул назад в анархию, и то же случилось с Легионом. Масштабы будут увеличиваться. Таков порядок вещей. Человеческая жизнь портит все, к чему прикасается, если распространяется бесконтрольно. Сыны Нострамо — не исключение. По правде говоря, в этом отношении они одни из самых худших. Беспорядок у них в крови.
Он улыбнулся.
— Но ты ведь уже это знаешь, не правда ли, Ловец Душ? А ты, воитель-мудрец? Все вы, рожденные на лишенном солнца мире? Вы видели, как ваша планета пылает из-за того, что изъяны ее народа поразили Повелителей Ночи. Как прекрасно было принести в жертву этот шар греха. Сколь правильной казалась вера в то, что это что-то изменит для отравленного Легиона.
Он фыркнул.
— Как наивно с моей стороны.
Несколько долгих секунд примарх держался руками за голову. На глазах его сыновей плечи поднимались и опадали от неторопливого дыхания.
— Повелитель? — одновременно спросили несколько из них. Возможно, их беспокойство заставило его поднять голову. Трясущимися руками примарх завязал длинные волосы в хвост, убрав темные пряди с лица.
— Нынешним вечером мои мысли мечутся, — признался он. Он снова откинулся назад, напряженность ослабла, и вместе с ней потускнел болезненный блеск в глазах. — Как идут дела у армады, которую мы послали к Анселадону?
— Прибудут на место в течение недели, повелитель, — ответил Яш Кур.
— Превосходно. Неприятный сюрприз, с которым придется разбираться Жиллиману.
Керз сделал жест в сторону двух сервиторов, стоявших за троном. Под одеяниями тела обоих были подвергнуты обширному модифицированию, к предплечьям крепились промышленные подъемные ковши. В захвате каждого из них находилось оружие: громадная латная перчатка из исцарапанного и потертого керамита с обвисшими металлическими когтями вместо ногтей. Оба аугментированных раба приблизились одновременно и с почтительной неторопливостью подняли механические руки. Они предлагали господину свои услуги, словно древние оружейники, оруженосцы, преклоняющие колена перед рыцарем.
Керз поднялся, возвышаясь над всеми живыми существами в зале. Вездесущие стенания перешли в настоящие вопли.
— Севатар, — произнес примарх. — Выйди вперед.
— Севатар мертв, мой принц, — заговорил Геллат.
Полководец замешкался, поднеся к ожидающим керамитовым раструбам перчаток свои бледные руки.
— Что?
— Мой принц, — низко поклонился Геллат. — Первый капитан Севатар давно мертв.
Керз вставил руки в перчатки, соединив их с доспехом. Гудение работающей боевой брони стало громче, изогнутые когти дернулись, включаясь. Сервиторы попятились прочь, слепо наступая на рыдающие лица, ломая массивными пятками носы с зубами.
— Севатар мертв? — прорычал примарх с нарастающей злобой. — Когда? Как?
Прежде чем Геллат смог ответить, генераторы в перчатках Керза с визгом ожили, и по лезвиям клинков побежала электрическая рябь.
— Мой принц, — предпринял очередную попытку Геллат. — Он погиб на войне.
Керз повернул голову, словно прислушиваясь к звуку, которого не слышал никто из его сыновей.
— Да. Теперь вспомнил, — когти отключились, лишившись покрывающих их искусственных молний. Примарх оглядел Вопящую Галерею, явное проявление его собственного внутреннего конфликта.
— Хватит разговоров о прошлом. Собирайте роты, которые остались в местных системах. Нам нужно готовиться к…
—
— Мне нужно только сшить кожу. Он перерабатывает даже специально синтезированный анестетик с раздражающей меня скоростью. Держите его.
Пророк чувствует, что говорит, чувствует, как слова ползут сквозь не до конца онемевшие губы. Но в них нет смысла. Он пытается рассказать братьям о доме, о Тсагуальсе, о том, каково было пребывать в меркнущем свете последних дней угасающего отца.
— …
…воитель-мудрец выдернул клинок из горла умирающего Кровавого Ангела и отшвырнул того обратно в зал ударом ноги в нагрудник.
— В пролом! — взревел сквозь вокс-решетку шлема капитан Малхарион. —
Раздробленные отделения хлынули вперед, погружаясь еще на один уровень вглубь дворца размером с континент. На Повелителей Ночи падал дождь из лепнины зала — галереи с картинами и изваяниями. Пыль с песком стучали по наплечникам апотекария.
Рядом с Талосом шагал Ксарл, окровавленные сапоги хрустели по мрамору и мозаике.
— Проклятые Ангелы, а? Они возмещают нам сполна, — он запыхался после боя, и голос звучал еще резче, чем обычно. В работающих на холостом ходу зубьях удлиненного цепного клинка застряло мясо.
Талос чувствовал вес склянок с геносеменем в прикрепленных к доспеху контейнерах.
