Кровавый грабитель полностью

— Можешь достать мне батарей? Мне нужны энергоячейки, Септим. Все тащат на борт светильники, но через несколько недель после отправки начнется дефицит энергоячеек. И кофеин. Можешь достать мне немного кофеинового порошка со станции?

Септим пристально поглядел на него.

— А теперь скажи, чего ты на самом деле хочешь, и перестань юлить, если я откажусь.

На лице старика появилась более искренняя, но и более неловкая улыбка.

— Отработаешь?

Септим вскинул бровь. Бионический глаз щелкнул и заурчал, словно пытаясь повторить выражение.

— Продолжай.

Мелаш почесал лысую макушку.

— Есть проблема с бандой на нижних палубах. Ребята Хокроя, новички с Ганга. Много свежей крови, еще не усвоили законы. Они меня обокрали. Ненамного, но я начинал с малого. Монеты, мой пистолет и кое-какую бижутерию моей жены… Она мертва, погибла при нападении Ангелов, но… я бы хотел получить их назад, если ты сможешь это устроить.

Септим протянул руку. Мелаш плюнул на ладонь и пожал руку слуги.

— Я имел в виду — дай мне винтовку, Мелаш.

— О, ясно, — человек вытер руку о форменные штаны. Септим, поморщившись, сделал то же самое.

— Прелестно, — пробормотал он. — Когда ты крал винтовку, забрал ремень?

— Ремень?

— Ремень, чтобы носить ее на плече.

— Ремень ему. Я не имперский склад снабжения, парень, — торговец протянул ему лазган. — Кстати, ее нужно смазать. И я еще не менял батарею. Удачной охоты.

Септим двинулся обратно в толпу, минуя лоток Аркии. Прилавок вдовца, когда-то бывший центром Черного Рынка, находился в сердце урагана — зоне спокойствия, вокруг которой царит хаос.

Он остановился у пустой стойки.

— Где Аркия? — поинтересовался он у женщины по соседству.

— Септим, — поприветствовала она его смущенной улыбкой. По возрасту она вполне годилась ему в бабушки, но все равно потянулась разгладить спутанные седые волосы. — Разве ты не слышал? Аркия нас покинул.

— Покинул? — какую-то секунду он изучал толпу. — Перебрался на станцию? Или ушел жить вглубь корабля?

— Он… — она запнулась, увидев в его обтянутой перчаткой руке винтовку. — Его убили через несколько ночей после того, как господин из Легиона пришел сюда наказать его.

— С тех пор прошли недели. Мне никто не говорил.

Она практически скромно пожала плечами.

— Ты был занят, Септим. Гонялся за навигатором и занимался сборами для Легиона, как я слышала. Дети и матери… Скольких ты привел на борт? Когда их выпустят из рабских трюмов?

Он отмахнулся от расспросов.

— Расскажи мне про Аркию.

Старуха скривилась, когда холодный воздух коснулся одного из ее гнилых зубов.

— В ночь после прихода господина из Легиона Аркия стал изгоем. Люди думали, что быть рядом с ним — несчастье, что они рискуют навлечь на себя неудовольствие Легиона, как это случилось с ним. Потом стало хуже — он начал утверждать, что снова видел свою дочь, которая бегает в коридорах за Черным Рынком. После этого он всегда был один . Через неделю мы нашли тело.

Она не старалась скрыть свои чувства и боль в глазах. Убийства среди смертного экипажа были суровой реальностью на борту «Завета», они случались так часто, что посрамили бы преступников из имперского улья. Избитые и заколотые трупы обнаруживались достаточно регулярно, чтобы мало кто из смертных хотя бы ухом повел, если только это не был кто-то из знакомых. Но Аркию знали все, пусть даже только и благодаря его дочери.

— Как он умер? Какие следы вы на нем обнаружили?

— Его выпотрошили. Мы нашли его сидящим у стены в одном из зернохранилищ. Глаза открыты, рот закрыт, в руке побрякушка для волос, принадлежавшая его дочери. Внутренности были выпущены наружу и разбросаны по его коленям и полу вокруг.

Узас. Мысль всплыла незваной, и Септим не дал ей сорваться с губ. Как бы то ни было, старухе не нужно было этого слышать. Но она увидела все в его глазах.

— Ты знаешь, кто это сделал, — уставилась она на него. — Так ведь? Возможно, кто-то из Легиона. Может быть, даже твой хозяин.

Он изобразил безразличие, не наигранно пожав плечами.

— Талос бы его освежевал и подвесил на Черном Рынке, как и обещал. Тебе следовало бы об этом знать, он так уже делал. Если это и было делом рук Легиона, то кого-то другого.

Узас.

Это мог быть любой из них, однако, появившись в сознании, имя прилипло, словно паразит. Узас.

— Мне нужно идти, — выдавил он улыбку. — Благодарю, Шала.

Он не считал себя убийцей, хотя богам с обеих сторон этой войны было ведомо, что убивать ему доводилось множество раз. Долг звал, и его зов часто включал в себя фицелиновую вонь и грохот перестрелок в тесном пространстве или же хруст врубающегося в тело мачете. Всякий раз, когда он вспоминал омерзительный скрежет погружающегося в плоть и наткнувшегося на кость клинка, пальцы правой руки начинало неприятно покалывать. Он был всего лишь человеком — часто требовалась вторая, а то и третья попытка, чтобы разобраться с чужой рукой, особенно если ей размахивали, пытаясь вцепиться ему в лицо.

Но при этом он не считал себя убийцей. Не вполне.