Одно лишь позволение касаться её — дурманило рассудок. Будто она околдовала его, вскружила все мысли одной стервозной улыбкой.
Камзол маркиза, а вслед за ним и рубашка, летят на пол. Чувствует холодные хрупкие пальцы на своём торсе.
— Ловлю себя на страшных мыслях, — ухмыляется казначей, когда избавляет Эсфирь от платья, поглощая невероятное тело глазами.
— Каких же, уважаемый господин? — нарочито томно шепчет она.
Ей хотелось поскорее получить желаемое, разгрузиться, не думать о Первой Тэрре, Халльфэйре, предназначении, Ритуале Доверия, одиночестве и о долбанном альве. Только последний присутствовал болью в каждом движении.
— Желаю, чтобы нас увидели. Вдвоём. Тогда мне будет не сбежать от своего долга!
Маркиз Долины Слёз проводит двумя пальцами от шеи до низа живота. Бархатное напыление оседает на пальцах.
— Давайте не будем о грустном!
Эсфирь целует его в губы.
Механически, бесстрастно, с ореолом желания. Маркиз Ирринг Оттланд окончательно теряет голову.
⸶ ⸙ ⸷
— Вы же знаете, что я терпеть не могу эту кухню для прислуги! — тихо фыркает Кристайн. — Тем более, нас могу увидеть здесь вместе!
— Кухня тётушки До чудесна — раз! Ты живешь в этом дворце, так как я твой покровитель — два. И что такого, мы ведь всего лишь зашли выпить кофе — три, — пожимает плечами Видар.
Он включает дежурное освещение кухни, заставляя её слабо сиять.
— Возможно, Вы правы, Ваше Сиятельство.
— О, людская кофемашина, лучшее, что они придумали!
Видар быстро ориентируется, где достать кружки. Открывает холодильник, окидывая удивленным взглядом три бутылки вина. Вот так песня!
— Что такое? — заметив замешательство короля, спрашивает Кристайн.
— А тётушка До у нас алкоголичка! — озорная улыбка прокрадывается в лицевые мышцы Видара.
Кристайн никогда не видела его таким беззаботным. Только она была не в силах понять, что всё это напускное, пустое. Как и их вылазка сюда. Он бежал от своих мыслей, лечил свои проблемы с помощью присутствия податливой игрушки.
— Что там? Ого! — Её глаза расширяются от увиденного. — Тут записка прямо на бутылке. «Моей крошке Эффи-Лу. Сияй, моя любовь!». Эффи-Лу? Кто это? — хмурится Кристайн.
— Эсфирь Лунарель Бэриморт, — плотно сжав зубы, произносит Видар.
Хаос его дери, но почему-то именно такая ассоциация всплыла в голове. Всплыла и оказалась безукоризненно верной.
Он резко начинает приготовление человеческого напитка, не обронив более ни слова. Ненависть приливает к сердцу. И тут она! Да ещё, мимоходом, опять кого-то охмурила! Сначала его лучший друг, маркиз Долины Слёз, тётушка До, что видимо приютила её на кухне, а теперь ещё и послания! Послания от очередного бедолаги, которому удостоено называть её так…любовно?
Он ещё не знал, но «треклятое» прозвище впиталось в кровь, как только язык обласкал его ненавистью.
— Видимо, у ведьмы появился почитатель, — хихикает Кристайн.
«И не один!», — хочется рыкнуть Видару, но он молчит, осознавая, что может тремя словами скомпрометировать друга.
— Видар, — нарочито робко начинает герцогиня.
— Если ты опять хочешь сказать что-то про эту демонову ведьму, то лучше молчи!
Он громко ставит стеклянную бутылку молока на столешницу.
— Нет, Ваше Величество… Я хотела узнать, откуда у Вас такой специфичный навык, — хлопает глазами она.
— Чистое любопытство. Иногда подсматриваю за жизнью людей, — уже спокойно отвечает Видар.
— Вам бы хотелось… сбежать туда?
Она усаживается на высокий стул, шелестя платьем.
— Я не поступлю так жестоко со своей Тэррой. Отец этого бы не одобрил, — хмыкает Видар.
Конечно, он хотел! Желал больше всего на свете! Особенно, когда помогал нести гробы матери и отца. Тогда он, как умалишённый, мечтал, чтобы его семья оказалась обычной, с людскими проблемами и заботами. И пусть они были бы людьми. Пусть существовали не с королевскими титулами и не так долго по летоисчислениям, но…жили. Просто жили.
Он ненавидел себя за то, что не понял заговора так сильно, что хотел нырнуть в могилу вслед за родителями. Может быть, новую жизньудалось бы прожить вместе с ними, иначе.
— Да, простите, Ваше Величество… — Она резко поднимает глаза, наблюдая, как по-домашнему он сейчас выглядел. — Ваше Величество, Вы правда собрались жениться?
— Слухи разошлись так быстро? — усмехается Видар, открывая баночку с корицей. — Я намерен лишь начать поиски жены, — холодно оповещает он, не глядя на девушку, чей взгляд на долю секунды мерцает ненавистью.
Видар берёт стеклянный бокал, дабы поставить его перед Кристайн.
Резкая боль пробирает его сердце до дрожи. Вся левая сторона тела немеет, из-за чего нога подкашивается, а он с внушительной скоростью летит на кухонный остров. Бокал разлетается на сотни осколков, а горячий напиток каплями стекает по краю деревянного покрытия.
— Видар! — подскакивает Кристайн.
— Демон! — шипит он, судорожно глотая воздух от боли. — Dolorem!*[1] — пытается прошептать он, но заклинание не работает.
— Видар, чем мне помочь?
Кристайн не знает, что делать. Она бросается к королю, пытаясь помочь ему подняться.
Он прерывисто дышит, словно смертельно раненный зверь.
