— Что болит? — в её глазах настоящий животный страх.
— Я… не… знаю, — еле-еле выдаёт король.
Вены проступили на лбу и набухли по бокам шеи. Глаза покраснели, будто за всё свое существование он спал десять минут. Левую руку сковывала судорога.
С огромным трудом ей удаётся усадить Видара на стул. Кажется, дыхание и сердечный ритм короля постепенно восстанавливались.
Он обессиленно упирается лбом в столешницу, чувствуя гладкую поверхность. Грудная клетка постепенно вздымается и опускается. Он не может надышаться.
Кристайн быстро подходит к бокалу, предназначавшемуся для короля. Счёт времени шёл на секунды. Он ловко достаёт из внутреннего кармана накидки флакончик с серебристым порошком, засыпая содержимое внутрь. Мерцающая дымка поднимается над ободом бокала и бесследно исчезает.
— Ваша милость, вот!
Она подносит королю кофе.
Он разгибается, более не чувствуя ничего, кроме разочарования за разлитый кофе.
— Нет, что Вы, это Ваш. Я сделаю ещё, — мимолетно улыбается он, собираясь подняться.
— Ваше Величество, не стоит, сидите. Выпейте, не выдумывайте. Я же всё равно хотела лишь воды…
Кристайн заглядывает в сапфировые глаза короля, нежно улыбаясь.
— Вы уверенны в этом, герцогиня?
— Более чем, — убедительно кивает она, наблюдая за тем, как король поджимает губы, сжимая и разжимая кисть.
— Прошу прощения, что Вы стали свидетельницей этого нечто… — Он отпивает из кружки, наслаждаясь вкусом. — Нужно позвать прислугу, убрать это безобразие. Вы точно не хотите кофе?
— Абсолютно! — Казалось, эту улыбку приколотили намертво. — У Вас это в первый раз?
— Нет, — проводит большим пальцем по ободу бокала. — Думаю, нервы шалят. Слишком многое… свалилось.
— Давайте я позову медикуса? Он осмотрит Вас…
— Не нужно, — хмыкает он. — Кофе и Ваше присутствие и мёртвого с могилы поднимут.
— Вы мне льстите!
Флирт, так расчетливо направленный в цель, делает своё дело. В глазах Кристайн начинают мерцать искорки удовольствия, а на лице появляется тень удовольствия.
— Ждите меня в Ваших покоях, — медленно облизывает губы Видар.
Герцогиня делает реверанс, обольстительно улыбаясь, и робко исчезает за дверьми, боясь быть пойманной.
Видар медленно поднимается с места, опасаясь рецидива. Он быстро находит слуг и распоряжается, чтобы они привели в порядок храм покоя тётушки До. Затем направляется к покоям ведьмы.
Ему приходится сделать парочку лишних кругов, чтобы без лишних глаз проникнуть туда.
Комнату освещал лунный свет. Фамильяра в клетке не обнаружилось, что вызвало облегченный выдох.
В своём же замке он чувствовал себя подлецом, нарушавшим покой пустой комнаты.
Повеяло морозным холодом. Таким же, каким всегда веяло от ведьмы. На письменном столе, в состоянии хаоса, лежали талмуды по чародейству, книги с историей Первой Тэрры, копии государственных документов и лишь письмо аккуратно и ровно главенствовало в центре мироздания стола.
Видар, не удержавшись, скользит глазами по посланию.
— Значит, вот какие тёплые отношения у тебя с братом…
Сам не замечает, как произносит вслух.
Паскаль выражал любовь к сестре каждой запятой, не то что буквой. Для Видара это слыло дикостью.
Он знал историю на зубок. Знал и то, что от ведьм в Малварме отказывались семьи, что с рождения они воспитывались в Пандемониуме, не мог ошибаться и в том, что свои семьи они ненавидели, а ведьмы, что хотели избавиться от сердца — сначала обязывались истребить семью, доказать, что чувства в них действительно вымерли, поклясться, что никакая привязанность более не властна.
Здесь же — было что-то из ряда вон. Искреннее проявление любви, такое высокое и чистое, что при чтении от блеска резало глаза.
Видар, в диком замешательстве, аккуратно укладывает бумагу обратно на место.
Он медленно, будто бы впервые осматривая комнату, подходит к кровати. Недобро усмехается. Постельное бельё — чёрное.
Достаёт из кармана маленький тюбик с заживляющей мазью внутри.
Признавал ли он свою вину? Нет. Руководствовался лишь эстетикой женского тела: уродливым шрамам не место на Советнице.
Второй такой же тюбик укладывает на тумбочку, и третий — в первый ящик.
Ещё раз окинув комнату взглядом, резко отходит ко входной двери.
Стоит взяться за ручку, как его будто молнией поражает.
Он так и стоит, вцепившись в дверную ручку, жадно глотая запах ведьмы: спелая черешня, пресный лёд и нотки нежной акации вперемешку с чем-то ещё, таким до боли знакомым, таким тревожным.
Поднимает взглядна потолок. Странно усмехается, ловя себя на мысли, что белая штукатурка сюда совершенно не подходит. Было бы намного лучше, если бы… Видар с недовольным рыком открывает дверь, выходя в коридор.
Острый слух улавливает крадущийся шаг. Пол секунды, чтобы закрыть дверь и спрятаться за поворотом, дабы сделать видимость, что идёт оттуда в сторону своих покоев, а не нарушает сладкий сон всяких не внушающих доверия ведьм.
