— Ты можешь подставить Мастера.
— Это мелочь по сравнению с тем, как он подставил меня… Да и что ему сделают. Он Квадро.
— Тоже верно, — согласилась Катя.
Мы поели в другой столовой. И люди в ней подозрительно много шептались. Сперва я подумал, что они меня обсуждают. Но прислушался и понял, что дело в другом. Прошлой ночью бесследно исчез один из заключённых. И сегодня происшествие повторилось.
Я уловил громкий шёпот за соседним столом, где сидела целая группа заключённых.
— Я слышал, что после Марка и Виталика остались только лужи крови! И на каждой — след от ноги! Отродясь такого не было, ребята. Никто ещё не смел в областях Острова убивать!
Я с прищуром посмотрел на Катю. Она даже во время еды мило улыбалась. Но главное — глаза. Они смеялись.
Убийства начались две ночи назад, когда она появилась в этой области.
Неужели совпадение?
Пообедав, мы с Катей вернулись домой и я сел за рабочий стол. Она заняла мою кровать и сквозь раскрытые шторы за мной наблюдала.
— Это ты убила тех заключённых? — спокойно спросил я, раздумывая над тем, какой узор нанести следующим на своё тело.
— Нет, с чего ты взял?
Я удивлённо уставился на Катю.
— Правда не ты?
— Не я, — улыбка девушки слегка померкла, в глазах мелькнула обида.
— Прости…
Я продолжил рисовать. Но меня не покидали мысли о ночных происшествиях и Кате. Слишком подозрительное совпадение.
“Отлично!” — обрадовался я.
Я вспомнил, как тюремщики прикладывали к моей шее маленький нож. Каждый раз я усилием воли заставлял себя стоять спокойно, когда остриё касалось моей кожи.
“Понял тебя. Займёмся на следующей жатве”.
Липкая лента на шее — очень опасная штука. Если кто-то попытается убить меня в поселении, я не смогу нормально защититься. Нужно обязательно найти способ нейтрализовать эту дрянь.
День прошёл обыденно. Я рисовал, тренировался с Катей, ел. В эту ночь спать было гораздо удобнее — не зря же я расширил кровать. Но всё равно жутко неловко. Большее смущение я испытал, когда проснулся. Как только открыл глаза — увидел улыбающуюся Катю. А затем понял, что во сне закинул на неё правые руку и ногу.
— Ой, — я поспешно отодвинулся. — Прости.
От волнения у меня загорелись уши.
— Ничего страшного, — прошептала Катя.
Я поднялся и выбежал из комнаты. Как же неловко.
Я стянул с вешалки полотенце и вытер лицо. Вот, значит, как. Похоже, Катя и правда убивает заключённых.
Позднее мои догадки укрепились — в столовой я узнал, что этой ночью снова пропал бывший преступник. Но я не стал больше расспрашивать Катю. Раз она отрицает свою причастность — значит, не желает мне говорить правду. Пусть так. Мы с ней не успели сблизиться настолько, чтобы выкладывать друг другу секреты.
Следующие дни походили один на другой. Тренировки под надзором Кати, изучение узоров и наставления Алисы, еда и сон. Что странно — Катя и словом не обмолвилась, что пора бы уже пытаться зачать ребёнка. Не знаю, что ей сказал Филипп, но дальше совместного сна наши отношения не дошли.
На шестые сутки сожительства Катя снова куда-то ушла ночью. И снова в ту ночь пропал очередной заключённый. После этого я уже не сомневался, что эта девушка с вечной улыбкой и есть тот страшный убийца, о котором в поселении уже ходили легенды. Лужа крови и след босой ноги в ней — вот что оставалось от её жертв.
На седьмое утро снаружи раздалось:
— Время жатвы!
Я разлепил глаза и понял, что снова во сне обнял Катю.
— Прости, — пробормотал я, убирая руку с её талии.
— Ничего.
— Время жатвы!
Я вскочил с кровати и побежал приводить себя в порядок. Когда спешно умывался, до меня дошло, что пауза между жатвами и в этот раз составила семь дней вместо обычных десяти-пятнадцати. Странно.
— Пока, — Катя с неизменной улыбкой махнула мне рукой.
— Пока, — смущённо буркнул я и выбежал на улицу. Нужно свалить из поселения как можно раньше — Левый и его люди могут снова поймать и избить меня.
