– Он не любит, когда гость приходит заранее, так же сильно, как и опоздания.
Кара нацепила улыбку, но в душе екнуло еще раз. Какой же гиперпунктуальный.
– В таком случае, не откажусь.
Лаура жестом пригласила ее за низкий круглый столик, похожий на тот, что стоит у Молли. Пузатый глиняный чайник через приоткрытую крышку дымил тоненькой струйкой еле видимого облака.
– К чаю могу предложить только печенье.
Кара покачала головой. Сейчас совсем не до еды.
Лаура присела рядом на диван и принялась разливать горячий напиток по маленьким глиняным кружкам. Сливочный аромат мягко заполнил помещение, смешиваясь с запахом орхидей.
– Молочный улун. Настоящий. Вы такой пьете? – спросила Лаура, откидываясь на спинку дивана и водя пальцами по краям кружки, и тут же, не дожидаясь ответа, добавила, – я вам так завидую. Иметь в родственниках такого потрясающего мужчину, – женщина шумно вздохнула и подняла глаза к потолку.
Кара опешила, не зная, что сказать, и поторопилась пригубить чай, заполняя тишину неспешными отхлебываниями. Она наделась, что это был риторический вопрос, но Лаура с выжидающей улыбкой уставилась на нее.
– Эм, я полагаю, да, - девушка опустила взгляд на белую вуаль, плавающую на поверхности.
Не могла же она сказать, что дядю не видела ни разу в жизни, понятия не имеет, как он выглядит и вообще с ним не знакома. Это будет выглядеть странно. Постороннего ни к чему посвящать в семейные передряги.
– Не поверите, сколько девушек отчисляются из-за него.
Кара держала себя в руках, чтобы не выглядеть чересчур шокированной.
– Вы не шутите?
– В прошлом семестре из академии ушли две студентки. И это не первый случай. И даже не второй. Что удивительно, ведь они далеко не подростки, и уже достаточно взрослые, чтобы не поддаваться эмоциональным качелям своей психики. Но они просто не смогли продолжить заниматься. Директор иногда подменяет преподавателей и читает лекции сам, и некоторые ученицы теряют голову.
– А какие предметы он ведет?
– Любые. Он знает все, – в глазах врача сверкнула гордость за своего начальника. – Один из преподавателей, Мистер Гелберт, долго болел, и директор целых три недели читал за него лекции. После этого одна из девушек призналась ему в чувствах.
Лаура оказалась падка на обсуждение сплетен и баек. Кара сомневалась, что она со всеми студентами так откровенничает.
– И что он ответил? – не без интереса спросила Кара.
Лаура засверкала глазами, как будто только и ждала этого вопроса.
– Он посоветовал ей побольше думать об учебе и поменьше о всякой ерунде.
– Так и сказал? – изумилась Кара.
– Слово в слово. После этого бедняжка отчислилась.
Услышанное откровенно поразило девушку, но виду она не подала.
– У него есть подруга? – вдруг спросила Лаура, впившись в нее взглядом так цепко, будто хищник засел в засаде, выжидая жертву.
Кара подавилась чаем, чуть не вылив остатки на брюки. Она поспешно отставила кружку на стол и кашлянула, прочищая горло.
– Лаура, я… затрудняюсь ответить, мы с ним давно не виделись.
Врач разочарованно вздохнула и сделала глоток улуна, не сводя с девушки глаз.
– Значит, – вкрадчиво сказала она, – вам будет о чем сегодня поговорить. Забегите после ко мне. Подберу для вас ночную мазь от ушибов, – она заискивающе заулыбалась и передвинулась ближе к собеседнице.
Кара взглянула на настенные часы и вскочила с дивана. Без десяти десять. Пока она доковыляет на шпильках, как раз пройдет десять минут.
– Да, конечно, я пойду, уже время… Спасибо за чай.
Она поспешила убраться из кабинета как можно скорее. Очевидно, что Лаура имеет на директора виды и хочет разузнать все о его личной жизни. Две ученицы… И это только в прошлом семестре. Какой же он, Лэй Реджи? Мужчина, из-за которого кипит столько страстей в стенах академии.
Ковер смягчал стук каблуков, что позволяло продвигаться почти бесшумно, не привлекая к себе внимания. Кара не хотела заранее уведомить дядю о своем приближении. Приходилось ступать аккуратно, чтобы туфли не увязли в мягком ворсе и не зацепились за небольшие складки, волнами лежащие по всей длине ковровых дорожек. Вероятно, ранее ковры лежали ровно, но к началу учебного года их снимали почистить и еще не успели прикрепить как следует. Особенно неудобно оказалось подниматься по лестнице на второй этаж.
От страха перед директором желудок вжался в спину и притворился, что не существует. Может, он не настолько серьезен и хладнокровен, как о нем говорят? В самом деле, нельзя же безропотно доверять слухам. Люди могут приукрашивать.
По мере приближения к точке назначения шаг замедлялся, а решимость убавлялась. С чего начать разговор? Как поздороваться? Она перебирала в уме бесчисленные варианты беседы, но все казалось глупостью.