Вскоре между ними уже завязалась увлеченная беседа. Аллан не без гордости рассказывал девушке о своей родне, в частности, о тех членах семьи, с которыми Мелинда не успела познакомиться: о сестре Алессандре и ее очаровательных сыновьях – Джованни и Альберто, которые уехали в Италию к отцу. Аллан поведал, что в последние годы сестра все чаще подумывала об окончательном переезде в страну мужа и, по всей видимости, наконец на это решилась.
На другом конце стола тоже велся оживленный разговор. До Мелинды доносился радостный смех и обрывки фраз. Она отметила, что лица обитателей поместья, а в особенности ее мамы, светились от искреннего веселья и интереса.
Ужин стремительно близился к завершению, на часах было почти десять. Вдоволь наевшись и наговорившись с хохотушками-сестрами и Алланом, Мелинда все чаще поглядывала на маму. Девушка была уверена, что совсем скоро Клара попрощается с Себастьяном и остальными, а затем они вместе отправятся в отведенные им комнаты.
Но время шло, часы давно пробили одиннадцать, и стало очевидно, что Клара Дэвис совершенно не торопилась уходить. В отличие от дочери, мама еще была полна сил и энергии. Наблюдая за этой сценой и размышляя, сколько может еще продлиться вечеринка, Мелинда начала зевать и потирать отяжелевшие от усталости веки. Когда в голове девушки проскочила мысль, что, возможно, придется добираться до спальни в одиночестве, к ней вдруг обратился Аллан. К тому моменту Вэлла и Вуди пересели на другой конец длинного стола – поближе к Кларе и Бастьяну, а Бенджамин без лишних слов отправился в свои покои.
– О чем задумалась? – поинтересовался Аллан, и от неожиданного вопроса девушка испуганно вздрогнула. Заметив ее реакцию, парень аккуратно положил локоть на спинку своего стула и развернулся к Мелинде вполоборота.
– Хочу уже пойти спать, – уверенно заявила она, – но…
Мелинда не успела договорить, потому что Аллан тут же прервал ее:
– Не беспокойся, Себастьян позаботится о твоей маме.
Девушка бросила на него недоуменный взгляд.
– А почему, собственно, я должна беспокоиться?
– Не знаю, просто мне кажется, что тебе грустно. Не трудно догадаться, что ты переживаешь за маму.
С губ девушки сорвался едкий смешок.
– Тебе кажется, Аллан.
– Я же вижу, с каким беспокойством ты смотришь на нее весь вечер. – Выдержав непродолжительную паузу, Аллан, понурив голову, опустил взгляд на стоящую перед ним тарелку и тихим голосом добавил: – Когда моя мама была жива, я тоже беспокоился о ней.
Аллан произнес эти слова с такой печалью в голосе, что на какое-то мгновение Мелинде стало даже неловко за свою грубость.
– Мне очень жаль, – осторожно произнесла она.
– Ничего страшного, это было давно. К тому же я ее практически не помню.
– Но при этом ты помнишь, что беспокоился о ней?
Аллан неуверенно кивнул.
– Много лет назад, еще при жизни родителей, мне жутко не хватало их внимания. Мало того что у них было четверо детей, еще и отец сильно заболел… В общем, маме приходилось заботиться обо всех одновременно, поэтому даже в таком юном возрасте мне было ее жалко. Я помню маму хрупкой и миниатюрной женщиной, а на ее плечах лежало слишком много хлопот и ответственности… К моему десятилетию папа уже превратился в старого и беспомощного человека, поэтому не мог заниматься моим воспитанием и чему-либо обучать. Он был старше мамы на тридцать лет, а к моему появлению на свет ему стукнуло шестьдесят один. Как только мне исполнилось одиннадцать, он скоропостижно скончался. Наблюдая за его страданиями и нестерпимыми приступами боли, почти никто из домочадцев не предался глубокому горю, потому что все были к этому готовы… – Аллан печально вздохнул. – Все, кроме моей молодой, впечатлительной и очень любящей мамы. Несчастная Шарлотта Мортис не смогла выдержать такого удара, поэтому слегла с неизвестной болезнью и спустя три месяца умерла. Ей было всего сорок два, когда ее тело положили в гроб и запечатали в семейном склепе.
– Мне так жаль, Аллан, – прошептала Мелинда. – Не могу представить, насколько тебе было тяжело.
– В детстве – да.
– Получается, тебя воспитывали братья?
– С одиннадцати лет.
– И как это?
– Поначалу было очень непросто, потому что первое время я только и делал, что целыми днями просиживал в комнате и горевал по ушедшим родителям. Самое ужасное, когда мне хотелось тепла и ласки, моим братьям – единственным взрослым, которые остались в моей жизни – было просто не до меня. Они управляли поместьем и занимались бизнесом. Но, к счастью, такая проблема, как одиночество, не просуществовала и двух полных месяцев. На тот момент во главе семейных дел стоял Бенджамин, как и положено старшему и самому опытному члену семейства. Он занял эту должность сразу, как только отец покинул наш мир. Таковы были его обязательства и долг перед всеми нами. Себастьяна, к слову, он сделал своей правой рукой.
