– Так и ты, царь, забыл народ свой, не слышишь глас его! Ждешь, когда сойдет Господь, чтобы поразить народ твой и истребить православных! И там… – Старец указал в окно, где над небом все больше росло красное зарево. – Там уже готово все к тому! Недостойно живут православные! В пороке, воровстве, злобе живет русский народ! А ты, покровитель его, пируешь, пьешь вино, ешь хлеб! Но стол твой изъеден червями! Сам Господа забыл и Россию в грехе топишь! Первый огонь показал гнев Божий, но ты не увидел его. Господь беспощаден к нечестивцам! Второй огонь уничтожил твой Вавилон. Потому третий огонь испепелит тебя самого!
Иоанн почувствовал, как у него перехватывает дыхание, на глазах выступили слезы. Старец стоял над ним, как грозный идол, глядел на него сверху с презрением:
– Государство твое гибнет, едва успело оно поднять голову. И виной тому – ты! И вот уже висит над тобой страшная кара – идут за тобою бунтовщики. Москва – пепел. Но ей нужно было сгореть, чтобы очиститься от зла твоего! И чтобы ты очистился от зла своего! Будь праведным! Делай, что велит Господь! Делай, что обещал, когда царские бармы надевал!
Закрыв лицо руками, Иоанн заплакал. Он – причина всех бед. Он – неугодный государь. Так может, отдаться в руки бунтовщиков, чтобы воздали ему по заслугам, забывшему народ свой?
– Не печалься, – уже более мягко продолжал старец и положил свою тяжелую руку на плечо Иоанна. – Беру на свою душу грехи твои! Ты же подними голову свою, услышь глас Божий! Пора стать великим государем! Я, протопоп Сильвестр, буду наставником твоим. Советником стану твоим в мирской и духовной жизни!
Иоанну вдруг сделалось хорошо. Он утер мокрое от слез лицо и улыбнулся. Затем поцеловал руку старца и проговорил:
– Будь же со мною, Сильвестр! Огради меня от грехов, чтобы не гневался Господь на меня! Я стану таким государем, каким ты сказал!
В этот момент в покои вошел Адашев. Он поклонился государю в дверях. Иоанн, улыбаясь, сказал своему слуге:
– Нужного человека привел ты ко мне, Алешка! Сам Господь направил его ко мне!
– Благодарю, великий государь! – снова с поклоном продолжал Адашев. – Только пришел я сказать, что бунтовщики рядом. Надобно их обратно в Москву отправить. Да только кого они слушать станут, кроме тебя? Пора выйти к ним!
Иоанн взглянул на Сильвестра, будто просил у него разрешения. Протопоп кивнул с легкой улыбкой.
– Что ж, – решительно сказал Иоанн, – бери людей! Скажи Петру Шуйскому, дабы ехал со мною и не отставал! Дайте мне коня!
Когда подходили к Воробьево, Архип одним из первых увидел отряд всадников, стремительно несущихся навстречу вооруженной толпе бунтовщиков.
– Стой! – скомандовал богатырь, ведущий толпу, и встал, опершись на рогатину. Впереди всадников Архип заметил юношу в богатой одежде. Его длинные рыжеватые волосы развевались на ветру. Он сидел на красивом белом жеребце, которого тут же остановил, увидев перед собой мужиков, грязных от сажи и крови. На черных лицах четко выделялись белки глаз.
Поднятием руки вверх юноша остановил своих всадников и молча глядел на толпу. Жеребец мотал головой, бил копытом о сухую землю.
– Это царь! Это царь! – прошелестела толпа, кто-то уже порывался упасть на колени, но богатырь закричал на них:
– Помните, зачем пришли! Стойте! Встать!
– И зачем же вы пришли? – спросил Иоанн спокойно, натягивая поводья. Не сразу, но толпа закричала:
– Глинские! Отдай их нам! Мы знаем, что в Воробьево укрылись они! Из-за них, собак, все беды! Посмотри! Вся Москва сгорела!
– Их нет там! – отвечал царь. – Разворачивайтесь и уходите обратно! Вот и я еду в Москву!
– Нет! Отдай их нам! Не верим! Сожжем все Воробьево, но их, псов, достанем!
К Иоанну подъехал на коне закованный в броню Адашев. Он уже был готов броситься на толпу с саблей. Иоанн взглянул на него, Алексей шепнул сквозь зубы:
– Только дай приказ, мы их всех порубаем тотчас…
Петр Шуйский, также облаченный в доспехи, о чем-то говорил всадникам, недоверчиво глядя на бунтовщиков.
– Люди! Москвичи! Слушайте! Обещаю, что все, кого вы проклинаете, получат по заслугам! И я стану для вас царем! Вместе мы построим новую Москву! Вместе избавимся от татар, угрожающим нашим землям! Не время сейчас грабить и убивать! В единстве наша сила! В любви друг к другу и к Богу!
Предводитель, видя, как млеет толпа от сладостных слов государя, хотел было возмутиться, напомнить, для чего они все сюда шли, но побоялся.
Бунтовщики опускали оружие, крестились и падали перед царем на колени. Иоанн со слезами на глазах глядел на них, высоко вздымалась его грудь от волнения. Адашев улыбнулся государю.
Архип был из тех, кто не преклонил колена. Он глядел на государя, и перед взором его встал далекий день, когда Иоанн насиловал сестру Архипа на его глазах. Вспомнил, как потом она, обесчещенная, хотела наложить на себя руки. Отец сетовал, что отныне она никому не нужна и хотел отправить ее в монастырь. И теперь оба они обратились в прах в страшном огне пожара, задохнувшись во сне от угарного дыма…
