За полтора года до московского пожара русскому правительству удалось посадить на казанский престол своего сторонника – Шах-Али хана, касимовского правителя. Жаждущий заполучить казанский трон, он открыто признал то, что является верноподданным Москвы. Но вскоре Шах-Али был свергнут своим противником Сафа-Гиреем, чудом остался в живых и звал Иоанна в поход против узурпатора.
В близком кругу Иоанн после венчания на царство все чаще обсуждал возможность похода на Казань. Притом не обычный поход, который русские воеводы начинали едва ли не ежегодно лишь ради того, чтобы показать свою силу. Нужна была настоящая война, дабы навсегда покончить с Казанью.
Как правило, в ближний круг государя после московского пожара входили Адашев, Сильвестр, митрополит Макарий. Протопоп громогласным голосом внушал царю, что перед ним есть великая миссия – обратить в прах ордынцев и покорить восточные народы. Образованнейший Адашев упоминал о выгодах захвата Казани.
– Только подумай, государь, что сможем мы торговать с Ираном, богатым шелками. Купечество волной повалит по Волжскому торговому пути, перестав бояться кочевников. И землица у Казани какая, государь! М-м-м! Подрайская землица! Нет земли плодороднее! Нужна нам Казань, нужна!
Макарий считал войну с мусульманами священной:
– Пора, государь, вести войско на защиту святых церквей и православных! Доколе церкви на Руси от рук ордынцев гореть будут? Доколе народ православный страдать будет? Ты – их защитник! Тебе освободить суждено навеки христианство от басурман!
В ноябре молодой царь собрал большое войско и объявил о начале похода на Казань. Иоанн встал во главе своей рати. Уже думалось ему, как дрогнут татары от московских пушек, как придет знать казанская в ноги ему кланяться, как помнить будут о нем потомки как о победителе над вечным врагом православного народа.
Но когда войско двинулось из Владимира к Нижнему Новгороду, а оттуда вниз по Волге, внезапно потеплело и пошли сильные дожди.
– Государь, может, шатер установим? Чего мокнешь под дождем проливным? – говорил Иоанну его рында, брат царицы Данила Захарьин. Но Иоанн раздраженно отмахнулся, оглядываясь на свое войско, сраженное стихией. Пушки тянуть невозможно, ратникам тяжело было идти. Молились лишь об одном – чтобы перестало так нещадно лить! И не было конца затянувшемуся серому небу, холодные многочисленные капли били по головам постоянно. А ночью холодало, и многие в войске начали болеть.
Но поход продолжался. В один из дней, когда переходили Волгу, лед под ногами сотен русских воинов обрушился. Вместе с ними утонула большая часть пушек. Стиснув зубы, Иоанн смотрел на барахтающихся в ледяной воде ратников в тяжелых доспехах, видел их обреченные лица. Все они спустя мгновения пропадали в страшной черной бездне.
Стало понятно, что вести дальше целое войско крайне опасно – больше половины ратников болели, большая часть артиллерии потеряна. Был собран военный совет. На берегу Волги установили большой царский шатер, в котором собрались главные воеводы похода – Александр Горбатый-Шуйский, Семен Иванович Микулинский, Петр Иванович Шуйский, Михаил Иванович Воротынский, Иван Петрович Челяднин, Иван Иванович Пронский, Дмитрий Бельский. Подле царя был и Адашев с братом Данилой и отцом, ставшим недавно боярином. А позади, в белой, шитой серебром одежде, с золотым топориком в руках стоял еще один рында[21], сопровождавший царя – молодой Иван Мстиславский. И он, и все присутствующие и подумать не могли, что спустя лишь пять лет в новом походе этот знатный мальчик будет одним из главных воевод в царском войске…
Было решено оставить артиллерию и часть войска.
– Уходи, государь, обратно в Нижний Новгород и там жди вестей, – на военном совете сказал Иоанну воевода Микулинский. – Мы с полками двинемся дальше к реке Цивиле. Там нас ждет с конницей Шах-Али. Даст Бог, разгромим казанцев!
Иоанн вгляделся в его пожилое суровое лицо с седыми бровями. Уже много лет он воюет против кочевников, верно служил великому князю Василию Ивановичу и матери Иоанна, Елене. Никогда не принимал участия в заговорах и интригах – просто делал свое дело, защищал родину. Царь верил ему.
– Верно говорит Семен Иванович! Уведем отсюда ратников, пока все не перемерли тут! – кивал Михаил Воротынский. Это был крепкий тридцатилетний мужчина с ясными глазами и светлой бородой. Иоанн помнил, как опасалась этого воеводу покойная матушка. Михаил Иванович, потомок черниговских князей Рюриковичей, владел Воротынским княжеством, которое по статусу своему походило на удельное. То и дело Елена, а теперь Иоанн ждали вестей, что князь Воротынский будет в сговоре с татарами или Литвой – он имел все возможности стать врагом. Но Михаил Иванович смиренно служил русскому царю, несмотря на недоверие. Он знал об этом, но никогда не посмел возмутиться – немногословность была его главной чертой. Ныне князья Воротынские стали еще ближе государю, ибо царице Анастасии приходились сродными братьями[22].
