Столь необычное зрелище не привлекло к себе ничьего внимания. В этот послеполуденный час остатки лыжников, уставших после тяжелого дня, наполненного спортивными подвигами, уже не находили сил для проявления интереса к чему-либо. Наблюдая за жандармами, некоторые сочли забавным»-такой неординарный способ подъема – не каждый день можно увидеть занятия полицейских физкультурой. Присутствие спасателей наводило на мысль о сломанной ноге или руке – пустяке, к которому все здесь привыкли.
Новость распространилась только часам к семи, когда спасатели вернулись.
Ирвин и Марта как раз играли в салоне в шахматы.
– Вы знаете, что произошло?
– доверительным тоном спросил их Анри. – Нашли девушку, задушенную в лесу около перевала. Какой ужас! Здесь, где так людно… Простите, я должен бежать. Не знаешь, чего ожидать в следующую минуту…
Марта собралась сделать ход ладьей.
– Девушка… – прошептала она. – Ирвин! Молодая девушка!
Ирвин посмотрел на нее.
– О какой девушке вы думаете?
– Дени… Не говоря ни слова, Ирвин встал и вышел.
– Вам совершенно нечего бояться, мы не желаем ничего худого. Вы просто должны рассказать все, что вспомните, Дени.
Девушка изумленно смотрела на посетителя. Она уже в третий раз видит его здесь, причем раньше он изъяснялся исключительно по-английски, заставляя ее вымучивать исковерканные слова. Сегодня же он позволил себе безукоризненный французский.
– Клянусь вам, я ничего не знаю.
– Поверьте, Дени, мы пришли сюда не просто так, мы уверены, что вы кое-что знаете. Только давайте не здесь. Пойдемте лучше к вам… Гратьен, закройте дверь!
Здоровяк Пулье, стоящий у двери, повиновался. Дени, побледнев, начала медленно оседать.
– Вы не имеете права… – она собралась закричать. Лжеамериканец быстро закрыл ей рот рукой и, подняв как перышко, понес в комнатку за занавеской.
– Оставьте, Марк, – произнес другой. – Я знаю, как управляться с девушками.
Тот, кого назвали Марком, пожал плечами, продолжая тащить отчаянно брыкавшуюся Дени.
– Однажды вы это блестяще доказали, синяки еще не сошли. Нет уж, мой дорогой, мы во Франции, а не в Америке. У меня есть приказ работать в паре с вами, но действовать я должен сам.
Пулье пробормотал что-то невразумительное и уселся на краешек стула. Марк уложил Дени на диван.
– В ваших интересах быть послушной и благоразумной. Успокойтесь и отвечайте на мои вопросы. Чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее мы уберемся отсюда.
– Господи, но я ничего не знаю!
– У нас вагон времени. Думаю, вы утомитесь быстрее меня.
– Нет. – Казалось, Дени приняла какое-то решение. Она положила ногу на ногу, руки на затылок, откинулась на спинку дивана и приготовилась молчать.
– Если вы из нее выжмите хоть слово, Марк, я буду считать вас героем, – хохотнул Пулье.
В течение получаса одна сторона неутомимо повторяла вопросы, а другая отвечала неизменным молчанием. Время от времени было слышно, как снаружи дергали дверную ручку. Постоянные клиенты, по всей видимости, недоумевали, поскольку Дени никогда не закрывала раньше восьми.
– Хочешь пари? Через пять минут она заговорит как миленькая. – Тяжелая ладонь резко ударила по нежной щечке, оставив на ней красное пятно.
– Опять вы за свое, Гратьен, я сверну вам шею!
– вскричал Марк, отбив руку, снова занесенную над девушкой. Пулье приблизил лицо вплотную к лицу компаньона.
– Вы здесь, во Франции, не имеете никакого представления о деловой хватке. Что касается того, чтобы свернуть мне шею – это уже другой разговор, бой. Отложим его на время… Дени заплакала.
– Пулье, я решительно не понимаю, откуда в вас столько хамства? Вам никогда не говорили, какой вы редкостный негодяй?
Произнеся эту фразу, он повернулся к двери. Его компаньон машинально сделал то же самое. В дверном проеме стоял Ирвин и с улыбкой наблюдал за ними, поигрывая золотой цепочкой, с которой никогда не расставался.
– Само собой разумеется, – послышался его насмешливый голос, – малейшее движение ваших рук по направлению к карманам приведет к несчастному случаю.
Первым пришел в себя Марк. Он широко улыбнулся и скрестил руки на груди.
– На вашем месте, Леруа, я бы все это бросил, – беззлобно произнес он, – иначе вам может нагореть, несмотря дипломатическую неприкосновенность. В этой истории вам ничего не светит. Я просмотрел ваше досье и, смею заверить, никакой материальной выгоды вы отсюда не извлечете.
Ирвин улыбнулся еще шире. Положив цепочку в карман, он прошел в комнату. Слегка подавшийся вперед, багровый от ярости, Пулье напоминал охотника, настигшего, наконец, свою жертву.
Шмыгая носом и наблюдая за развитием событий, Дени недоумевала, откуда взялся этот нежданный защитник.
– Спасибо за совет, старина, – ответил Ирвин. – Благодарю также за оценку мотивов моего поведения, однако она чрезмерно завышена. Меня заставляет действовать не только материальная выгода. Есть еще любопытство… В довершение ко всему, я ненавижу тех, кто причиняет боль женщинам. Простите мне это наивное донкихотство.
