Ближе к вечеру почти семьдесят солдат Преображенского полка сидели там, где до этого находились их пленники. Штабс-капитан Клеопин решил отложить до утра все формальности (если можно так сказать), связанные с планами на будущее и взаимоотношениями с местными властями, которые ещё пребывали где-то под арестом. Поручив юнкеру расставить посты, а фельдфебелю — озаботиться ужином и пополнением солдатского гардероба (ну нельзя же допускать банального «обдирания» военнопленных!), штабс-капитан ушёл спать.
Пожалуй, впервые за последние месяцы он мог выспаться в сравнительном спокойствии и безопасности. Такой возможностью было просто грешно не воспользоваться.
Утром в монастырь прибыли представители местной власти, освобождённые из «узилища»: пожилой капитан-исправник, городничий и предводитель местного дворянства. Были ещё и пара купцов.
«Отцы города», отказавшиеся принять присягу на верность Временному правительству, не были заключены ни в мрачные тюремные казематы, коих в Тихвине просто не было, ни даже в тюремный замок, а всего-навсего… посажены под домашний арест.
Физиономии прибывших вытянулись, когда они узрели войско штабс-капитана. Городские чиновники, по простоте душевной, решили, что наконец-таки вернулась императорская власть, пославшая регулярное войско для наведения порядка. А при виде сотни разношёрстных бойцов уже не знали, что и подумать…
Клеопин пригласил всех в одну из келий. На совет, так сказать. Туда же были допущены юнкер Сумароков и поручик Наволокин. Приглашали и отца настоятеля, но тот отмахнулся — без меня, мол, справитесь.
Городничий Фирсанов, красномордый отставной подполковник, решил, что возглавлять совещание должен он. Капитан-исправник, подпоручик в отставке, держался в тени. Дворянский предводитель — как человек статский, хоть и коллежский асессор — помалкивал, а купечество делало вид, что его тут и вообще нет.
— Что ж, господин штабс-капитан, — покровительственно начал Фирсанов. — За службу — благодарю. Теперь, я полагаю, надо выработать план совместных действий. Вас я назначаю своим заместителем…
— Благодарю вас, господин… статский советник, — перебил Клеопин. — Очень признателен. Но, думаю, своими людьми я буду командовать самостоятельно. Более того, собираюсь переподчинить себе ваших гарнизонных солдат.
Фирсанов, которого поименовали не по армейскому званию, а по статскому чину, побагровел. Выйдя на гражданскую службу, он получил чин на ранг выше прежнего, армейского! Но статский советник хоть и приравнивался к армейскому полковнику, был ему далеко не равен…
— Господин Клеопин как старший по званию… — начал было он.
— Полноте, господин подполковник, — вмешался исправник. — Штабс-капитан абсолютно прав.
Городничий свирепо покосился на капитан-исправника, но смолчал. А что тут скажешь? Городничий — он власть городская. И в подчинении его находятся всего два будочника со старыми алебардами. Для градских обывателей, купечества да канцелярских он — царь и Бог. А капитан-исправник, пусть и формально, но возглавляет всю судебно-полицейскую власть в уезде. Именно ему и подчиняется штатная воинская команда. И если раньше отставной подпоручик слушался городничего в силу сложившегося пиетета к обер-офицерам, то теперь ситуация переменилась.
— Господин штабс-капитан, каков ваш план? — поинтересовался капитан-исправник, «выходя из тени» и дав всем присутствующим понять, кто теперь главный.
— Прежде всего, хотелось бы услышать от всех присутствующих, на чьей стороне каждый из них? Что касательно меня, то считаю своим долгом сохранять лояльность Его Высочеству цесаревичу Михаилу Павловичу.
— Его Величеству императору Михаилу, — поправил Клеопина капитан-исправник. — До меня дошли слухи, что недавно цесаревич был коронован.
— Увы, господин исправник, — покачал Николай головой. — Пока я не видел Манифеста, не произносил слов присяги и не имею достоверных сведений, то называть Михаила Павловича Его Величеством не имею права. Для меня он — законный наследник тех императоров, коим я присягал.
— Это всё по форме, господа, — встрял в разговор поручик Наволокин. — По сути же — мы, то есть моя команда (поправился он), за Михаила Павловича. Кто там он сейчас — император ли, цесаревич, великий князь ли — несущественно…
— Вы правы, поручик, — согласился Клеопин. — Остальные господа думают так же?
Городничий, капитан-исправник и предводитель согласно кивнули. Купцы немного замешкались, переводя взоры на городничего.
— Истинно так, батюшка, — закрестились бородачи, поймав свирепый взгляд Фирсанова.
— Вот и замечательно, — облегчённо кивнул штабс-капитан. — А теперь мне хотелось бы знать, что же у вас тут такое произошло? И как вы, господа, отдали мятежникам город, вверенный вашему надзору? Не обижайтесь — это я не в укор говорю, а чисто из любопытствования.
Городничий засопел, предводитель дворянства оттопырил губу, а капитан-исправник смущённо отвернулся. Купечество зачесало бороды, показывая, что их-то дело маленькое.
