Три дезертира выделялись среди других бойцов, ведь их связали и поставили на колени рядом с центральной мачтой. У левого сломан нос, у центрального рассечена голова, а вот самый правый хоть и выглядел крайне жалко, но при этом видимых побоев не имел. Побили их скорее всего свои, хотя за дезертирство я давал добро казнить на месте.
Если вам подобное казалось слишком жестоким, то вы просто не в состоянии представить себя на месте любого бойца, чью спину должны были прикрывать эти отбросы. Не переживайте и не расстраивайтесь, в этом в целом нет ничего плохо, но знакомым военным об этом не говорите. Они-то хорошо понимают кто такие дезертиры и чего они заслуживают. Более того, возможно кого-то из товарищей убил враг из-за бегства или измены трусливой падали.
— Старший, — один из бойцов тут же попытался встать и выполнить воинское приветствие, как его учили нанятые в Ландосе инструктора, но жестом я его остановил: нечего ерундой заниматься и тешить чьё-то самолюбие, у нас же тут война.
— Что они сделали?
— Этот призывал всё бросить и свалить. Центральный предложил взять галеру, в оплату за контракт. Третий согласно кивал и, цитата, в рот ебал подыхать, ведь его жизнь превыше всего.
— Хреново, — нахмурился я и опустил навершие молота вниз, после чего опёрся на рукоять, оглядывая смотрящих в пол дезертиров. — И вы ведь контракт подписали, слово своё давали, с радостью пользовались всеми благами, выдаваемой нашей ЧВК. Эй, Ирван, неужели даже в глаза не посмотришь? Разве не твоя жена и дети получили шестьдесят квадратных метров? Не им ли Платос мебель бесплатно сделал, лишь бы работал на совесть?
Ирван молчал и взгляда не поднимал. Но ему хотя бы было стыдно, по-настоящему, я это чувствовал в его ментальном теле и в целом. А вот юноша справа, Шир, он просто боялся за свою шкуру. Он мне изначально не нравился, но по правилам шанс давался каждому. Но как иронично, бандиты и воры вроде Хорька и Черепа менялись, а свободный и казалось бы примерный гражданин Эдема на деле даже свою мать бы продал. Или уже продал, мы особо в прошлое наших бойцов не лезли против воли.
— Эта война проиграна. Ты сам это знаешь, — внезапно левый дезертир, собственно инициатор подавленного мятежа, поднял голову и даже посмотрел прямо мне в глаза. — Уже через месяц ты сдашься или ещё раньше. В зависимости от того скольких ты решишь угробить до того как примешь неизбежное решение. Мы будем кормить либо крабов, либо червей, а ты… жить дальше. Но чем мы хуже?
— Заром, ты подписал контракт и должен был выполнять приказ. Это твоя работа, на которую ты согласился. Если тебя что-то не устраивало, ты мог его расторгнуть. Как и все вы. Ещё бы и галеру спёрли, продали бы её и начали новую жизнь в другом месте. Только одного не могу понять, Ирван, у тебя же семья на острове Аймы осталась.
— Я…
— Неважно, Ирван. Всё это уже неважно. Дезертиров всегда ждёт лишь одна участь — смерть. Через рабство, через казнь, через разовое развлечение на аренах или через продажу на органах. Всё зависит от законодательств отдельных земель и вод Эдема, но это всегда смерть. И в вашем контракте это также прописано. Разве что там не написано, какая именно смерть… повешение, обезглавливание, утопление или…
Я замолчал и задумался, после чего первой за моим плечом воплотилась Вилия. Она была самой шустрой, хитрой, предприимчивой и довольно жадной, хотя все демоны жадные. Аккуратно она положила подбородок на моё плечо, облизнулась и уже начала поедать глазами дезертиров, которым стало не по себе.
— Отдашь их мне? — шёпотом спросила Вилия, которая ещё не решила что именно с ними сделает, но зато решила что хочет забрать сразу троих.
— Такие трусливые… — в ментальном плане раздался тихий голос Демоса, после чего из-за повязки на глазу потекла тьма. — Их пример может стать уроком для других. Уроком, который будут вспоминать с дрожью в сердцах даже самые храбрые из мужей. Те кто увидят это лично никогда не предадут тебя, а те кто узнает об этом через слухи… они трижды усомняться не то что в дезертирстве, а в неисполнительности в целом, лишь бы не разгневать тебя снова.
— Мусор. Это мусор не стоит ни моего времени, ни твоего, — своё слово сказал и Доргаф, который не стал воплощаться и лишь слегка подморозил пятки дезертирам. — Дай приказ своим слугам, пусть четвертуют и обезглавят ублюдков. Головы повесть где-нибудь на видном месте, а остальное скорми акулам.
— Хм… — я нахмурился, наблюдая как дезертиры белели прямо на глазах из-за осознания возможной участи. — А ты что думаешь, Келиксия?
— Старший, прошу, не убивай! Я признаю вину, дай шанс исправить мою ошибку! — Шир окончательно потерял самообладание и первые слёзы упали на палубу корабля. — В штурмовую группу, в штрафники! Я согласен на всё!
