Пока родители разговаривали, брат незаметно подкрался ко мне со спины.
— Эй, Эли! — Крикнул он, а я, испугавшись, рухнула прямо в холодную воду фонтана, так как стояла уже достаточно близко.
Я почувствовала, как жидкость впитывается в мои брюки и рубашку.
«А фонтан то глубокий…» — Пролетело у меня в голове совершенно не к месту.
— Николас! — Раздался голос папы. — Помоги сестре вылезти из воды. Хватит смеяться.
Брат вытащил меня и взмахнул рукой, высушив мою одежду.
— Ты чего такая неуклюжая? — Снова улыбнулся Ник.
— Берегись! — Предупредила я его, и, коварно сверкнув глазами, приподняла уголки губ. — Сейчас тебе родители не помогут.
Брат сорвался с места еще при первом слове, увидев огонь в моем красноречивом взоре, в прямом смысле красноречивом.
— Тут мне точно не помогут родители, с твоим то управлением стихией. Себя то хотя б побереги. — Хохотал брат где-то на заднем дворе.
— Дети не ссорьтесь. — Сказала мама и, вздохнув, продолжила. — Постарайтесь не сжечь мне весь сад, в прошлый раз уничтожили все мои хризантемы… — Ее голос оставался позади, ведь я, счастливая, бежала, заливаясь смехом, за Ником, не о чем не думая…
Я повернулась к жениху и взмахнула рукой, подзывая его к себе. Валериан так и стоял у ворот, наблюдая за мной, а теперь стремительно приближался ко мне. Я поднялась на ноги и, как только он подошел, взяла его за руку. Мы стояли вместе и смотрели на скульптуру почивших короля и королевы, мы были отражением их, отныне правители. Он Майринера, а я Ардента.
— Я думаю, ты хочешь увидеть беседку. — Спустя несколько мгновений сказал любимый.
— Она осталась? — Изумилась я, на что он просто кивнул и повел вглубь сада, в том направлении, где стояло белое чудо, сотворенное братом и отцом.
Когда мы забрели в самый конец, где росли высокие деревья, я увидела деревянное сооружение, огонь его не задел, его задело время. Без должного ухода папы и мамы краска местами облупилась и, когда-то шестигранная белая беседка, восхищавшая своей красотой, а синяя крыша, спасавшая от дождя, немного пугали. Видимо, Валериан решил не трогать ее, оставив хоть что-то, сделанное руками моих родных. И я была благодарна за это. Я с трепетом провела рукой по столу, стоящему в центре, по спинкам стульев, окружавших него, здесь были два больших стула — родителей и два маленьких — мой и брата, а за пределами раньше стояло кресло-качалка — там сидел дедушка…
— Дочь, спокойно покушай, и пойдешь. — Сказал папа.
Мы: я, мама и папа сидели за столом в беседке и обедали. Как писал брат, он должен был приехать из Академии ближе к вечеру, поэтому мне надо было как следует его встретить.
— Эли, может хоть раз ты просто выйдешь к Нику и поцелуешь его в щеку? — Улыбнулась мама, прекрасно зная, что такому не бывать. — Только прошу, муку не бери, там ее осталось немного, а я хотела приготовить пирог. Договорились?
— Хорошо, мамочка. Я придумала кое-что получше, да и повторяться не люблю. — Отец покачал головой, но в глазах у него плясали смешинки, ему всегда было интересно, что на этот раз сложилось в голове у его своенравной, неусидчивой дочери.
