«Христианское государство» старых консерваторов было протестантским, и опорой протестантского консерватизма явилась прежде всего Пруссия с ее юнкерством. Католический элемент всегда беспокоил кайзеровских политиков, поскольку единство Германии держалось на преимуществе протестантов. Когда в 1906 г. возросла напряженность между австро-немцами и мадьярами в Австро-Венгрии и возникла угроза распада двуединой империи Габсбургов, канцлер Германии с ужасом писал, что немцев может ожидать кошмар, если 15 млн католиков вольются в рейх.[336] Любовь немцев к Австрии выражала немецкую солидарность, но она имела конфессиональные определенные пределы. Стабильность Германии предусматривала равновесие в консервативном треугольнике «протестантизм прусского Востока – католический центр Рейн-Вестфалии – католическая Бавария».
Прирейнские католические и протестантские провинции настолько отличались от востока и бюргерского севера, что часто французы не воспринимали обитателей Рейнлянда как немцев. Так, Ромен Роллан отвечал на упреки в том, что он вывел главным героем немца: какой же Жан-Кристоф немец – он же с Рейна! Умеренный правый католицизм чаще именовался просто Центром. Это была
В Веймарский республике поначалу большую политическую роль играли либералы. Можно сказать, что самым выдающимся либеральным политиком молодой республики был Вальтер Ратенау, дипломат, политический писатель и выдающийся организатор деловой жизни, еврей по происхождению. Одной из больших заслуг Ратенау перед республикой было то, что он, используя свои связи с еврейскими финансовыми кругами, вводил в международное деловое и политическое содружество никому не известных новых лидеров Германии. Ратенау говорил, что для политика достаточно иметь дело с тремя сотнями людей в мире; по крайней мере ни у кого другого в Германии этих трех сотен влиятельных знакомых не нашлось.
Вальтер Ратенау
Либеральную партию («Volkspartei» – Немецкую народную партию, ННП) возродил и возглавлял в двадцатые годы Густав Штреземан, представитель буржуазных кругов, ориентированных на европейскую интеграцию. Штреземана, в частности, высоко оценил после разговоров с ним Эйнштейн. Деятельность либералов материально поддерживал один из миллионеров, которые разбогатели после войны, – стальной магнат Стиннес. К либералам относилась также и Немецкая демократическая партия (НДП), переименованная позже в Государственную партию, за которую голосовали вдвое меньше избирателей, чем за либералов, и которую поддерживала, в частности, еврейская буржуазия и интеллигенция. Парадокс: либералы, партия элиты буржуазного общества, называли себя «
Ратенау был убит антисемитами-националистами в 1922 г., Стиннес внезапно умер в 1924 г., после чего большинство его заводов перешли к концерну, контролируемому Кирдорфом и Тиссеном. Правительство Штреземана не удержалось у власти, так как социал-демократы в сомнительной ситуации отказали ему в поддержке, и в дальнейшем роль Штреземана свелась к руководству внешнеполитическим ведомством. Он умер в 1928 г., едва достигнув сорокалетнего возраста. Либеральная партия, в конечном итоге, независимо от этих потерь ощутила послевоенный кризис либерализма – ее электорат был вдвое меньше консервативного.
Правые и умеренно правые силы стабильно имели приблизительно такое же влияние, как и левые, либералы сами по себе не имели большого веса, но способны были существенно влиять на ряд политических процессов. Позиции ультралевых – коммунистов – были значительно сильнее, чем позиции ультраправых, но поддержки, необходимой для разрушения режима, коммунисты в народе не имели.
