Кровавый век полностью

И когда Томас Манн в 1922 г. выступил в поддержку демократии и защищал республику как «союз государства и культуры», а следовательно, политики и интеллигенции, это вызывало протесты даже у некоторых несомненно интеллигентных единомышленников. Отвечая на их критику, Манн писал Иде Бой-Эд: «Я отношу начало республики не к 1918-му, а к 1914 году. Тогда, сказал я, в час чести и безоглядной готовности ринуться в бой, возникла она в сердцах молодежи… Попытка дать этому жалкому государству, у которого нет граждан, какое-то подобие идеи, души, живого духа казалась мне неплохой затеей, представлялась мне чем-то вроде хорошего дела!»[338]

«Жалкому государству»! Веймарская республика имела едва ли не самую демократическую на то время конституцию; в конечном итоге, в 1924–1927 гг. реальная заработная плата выросла на 37 %, а в 1929-м она превысила (на 2 %) довоенный уровень!

На социальные цели «режим» тратил вдвое больше, чем на репарации! Почему же так незаслуженно горько оценивали ее современники? Почему она не получила благословления «немецким духом» общины-Gemeinschaft?

Социал-демократы проигрывали уже потому, что отождествляли себя с республикой и брали на себя ответственность за нее. «И в самом деле, социал-демократия была хранительницей Конституции и демократии, – пишут, подытоживая прошлый опыт и анализируя прошлые ошибки, социал-демократы Сюзанна Миллер и Хайнрих Поттхофф. – Однако ее концепция демократии оставалась во многом ограниченной формальным функционированием демократических институтов и их защитой». Позицию тогдашнего руководства Миллер и Поттхофф называют «типично оборонной» и отмечают, что она была направлена против угрозы реставрации монархии, но не могла противостоять угрозе фюрерского государства.[340]

В политических баталиях 20–30-х годов XX века немецкая социал-демократия скорее выступает как прагматическая сила, чем как носитель общих конструктивных идей. Она защищает интересы рабочего класса – и поскольку эта защита была успешной в годы экономической и политической стабилизации, постольку рабочая масса и значительная часть людей наемного труда поддерживают СДПГ. Социал-демократия создала целую субкультуру в немецком (как и в австрийском) обществе. «Старая социал-демократия предлагала своим членам «отчий дом и смысл жизни» (если употребить удачное высказывание Отто Бауэра) в виде ферайнов (нем. Verein – объединение. – М. П.), деятельность которых охватывала все стороны жизни: рабочие гимнастические и спортивные организации, объединения любителей туристических походов, союз вольнодумцев, связанный с учреждениями для кремации, рабочий певчий союз, оркестры, разные общества библиофилов, народные театры, шахматные клубы и так далее – но тем самым изолировала их от остального населения».[341] У левых партий были также свои военные организации: у социал-демократов – «Рейхсбаннер» («Флаг рейха»), у коммунистов – «Союз красных фронтовиков», откуда появилось приветствие поднятым кулаком – «Рот фронт!». Такая субкультура крепко связывала партийцев и их электорат, но она не выпускала социал-демократию (как и коммунистов) за пределы рабочих кварталов.

Немецкая социал-демократия имела в целом очень рационально построенную, функциональную политику, которая основывалась на хорошо осмысленных повседневных классовых интересах, а в общих вопросах оставалась на марксистском идеологическом базисе. Правда, в марксизме идейных вождей немецкой социал-демократии Карла Каутского, Эдуарда Бернштейна и Рудольфа Гильфердина, уже стариков, – они ушли из жизни в канун Второй мировой войны, – все более ощутимо проступал этический элемент, который противопоставил социал-демократию российскому тоталитарному коммунизму. Но СДПГ не сформулировала ни на марксистском, ни на этическом основании большой конструктивной идеи, способной объединить нацию в трудное время.

Лишь одна небольшая группа социалистов ориентировалась тогда на высокий идеализм. Это была группа, образованная философом Леонардом Нельсоном, мать которого – ассимилировавшая еврейка из рода знаменитых Мендельсонов – в свое время была хозяйкой блестящего интеллигентского салона в Берлине.