Жестокая солдатская «наука» была продолжением русской бытовой и семейной воспитательной традиции. Жуков вспоминал в своих мемуарах, как его сильно били в семье с детства. Это было нормой в русской крестьянской и мещанской семье; так же били и Горького, – так жил весь русский «городок Окуров». До войны еще держалась созданная Гражданской войной и партийно-командирским ядром Красной армии эгалитарная атмосфера близости «комсостава» к красноармейцам. Но уже во второй половине войны в советском офицерском корпусе утверждаются
Унтер-офицерами были и Буденный, и Жуков, и много других руководителей Красной армии, с которыми она встретила 1941 год. Российские офицеры редко появлялись во взводах и перекладывали на унтеров и фельдфебелей свою повседневную работу. Это создавало узаконенную «дедовщину», где самодурство или умная жестокость унтер-офицеров заполняли вакуум, образуемый традиционной сословной отделенностью корпуса старших офицеров от унтеров. Официально в российской армии не предусматривались телесные наказания, но унтеры били солдат беспощадно. Буденный – бывший вахмистр – мог ударом кулака свалить солдата с ног.
Мы узнаем здесь то же недоверие к интеллигенции и интеллигентности, которое характеризует сталинский стиль и которое было абсолютно несовместимо с нравами «новой школы» Тухачевского, Уборевича, Якира и им подобных молодых командиров, происходивших
Представления о военной идеологии Тимошенко могут дать его воспоминания о Гражданской войне. В декабре 1920 г. делегаты VIII съезда Советов Ворошилов, Буденный и начдив Тимошенко, были приглашены к Ленину на ужин. Следует думать, Сталин показывал Ленину
«Владимир Ильич расспросил меня о наших замечательных бойцах, – вспоминал С. К. Тимошенко. – Я сказал ему, что мне бойцы многократно подсказывали правильное решение сложных боевых задач. Владимиру Ильичу эта фраза очень понравилась. Он сказал: «Именно так, опирайтесь на них, они всегда подскажут. Главное – быть среди бойцов, в массе».
Немного помолчав, Владимир Ильич спросил: «А были случаи, чтобы бойцы не слушались? Ну, скажем, не хотели бы наступать?»
Я ответил Владимиру Ильичу, что таких фактов не знаю. Если, говорю, командир не дал бы бойцам приказа о наступлении, они сами пошли бы на врага, оставив позади своего командира.
Все засмеялись.
В. И. Ленин пожал мне руку: “Хорошо, что у нас такие бойцы, что сами идут на врага. Таких качеств не имеет ни одна империалистическая армия”».[508]
Кажется, что старый человек, который писал эти строки, переживал те же чувства, которые владели им в тот вечер: тогда здоровяк Семен не знал, по-видимому, куда девать свои огромные руки, покрывался потом от робости и напряжения, искал слова, которые нужно сказать великому вождю. Но в этих примитивных словах была вся суть его, с позволения сказать, доктрины: так знаете ли вы, какие у нас бойцы? Они и совет командиру дадут, и наступать хотят без конца, так что попробуй не дай им приказа о наступлении!
Генералу Штеменко, которого направили вместе с Тимошенко представителем Ставки в 1944 г., старый уже маршал во время ужина раздраженно бурчал: «Академии позаканчивали и думаете, что Бога за бороду держите… Сколько тебе было лет, когда началась революция?»[509] В окружении Штеменко тех, кто позаканчивал академии и думал, что Бога за бороду держит, не было.
