Кровавый век полностью

Что касается совещания в Кремле, то только очень большое стремление выдать желаемое за действительное позволяет допустить, будто на совещании при участии окружного командования Сталин мог принимать какие-либо политические решения. Между прочим, после секретного совещания в Кремле командующие войсками округов информировали своих подчиненных, а те – своих подчиненных, и кое-что дошло до нас в их воспоминаниях. Командующий 4-й армией Западного особого военного округа генерал А. А. Коробков (расстрелянный в июле 1941 г. вместе со своим командующим округом, генералом Павловым) оценивал обстановку таким образом:

«“А как расценивает командование округом продолжение сосредоточения немецких войск на нашей границе?” – спросил начальник Отдела политической пропаганды бригадный комиссар С. С. Рожков. “Так же, как и старшие начальники в Москве, – отпарировал Коробков. – Германия не посмеет нарушить договор о ненападении. Она стягивает свои войска к нашей границе главным образом потому, что побаивается нас. Вы же знаете, в каком свете подавались буржуазной прессой перевозки по железным дорогам некоторых воинских частей из глубины страны в пограничные округа, которые имели у нас место, а также перевозки к границе рабочих и строительных частей, наконец, обычные перевозки временного состава на учебные собрания… С другой стороны, – продолжал командующий после минутной паузы, – можно допустить, что сосредоточение немецких войск на нашей границе должно усилить «аргументы» Германии при решении с нами каких-то политических вопросов”».[540]

Красная армия на учениях

Генерал Г. К. Жуков на учениях среди солдат и офицеров

Здесь представлен стандартный набор «объяснений» немецких военных приготовлений, которые были в ходу тогда в Кремле. Вряд ли генералам на очередном совещании предложили что-то другое.

Что же произошло в мае – июне судьбоносного, что заставило Кремль принять такие угрожающие формулировки о «первом ударе»?

Чтобы ответить на эти вопросы, следует размежевать политический и военный его аспекты.

С военной стороны перед РККА стояла традиционная русская проблема мобилизации и стратегического развертывания. В значительной мере решение ее было облегчено развитием железнодорожного и автомобильного транспорта в довоенные годы, но все же немецкая сторона имела больше шансов, особенно учитывая то обстоятельство, что Германия уже вела войну.

Мобилизационная проблема и проблема стратегического развертывания разрабатывались советскими службами начиная с 1939 г. на основе идеи скрытого мобилизационного развертывания вооруженных сил. Там, где мобилизационные мероприятия невозможно было засекретить, они проводились открыто. В результате новый мобилизационный план, утвержденный правительством 12 февраля 1941 г., предусматривал создание армии военного времени с фронтовыми, армейскими, дивизионными и другими управлениями, развернутыми там, где намечалась дислокация частей для наступательных действий. Армия после мобилизации должна была составлять 8,9 млн человек при 106,7 тыс. пушек и минометов, до 17 тыс. танков, 22,2 тыс. боевых самолетов, 10,7 тыс. бронеавтомобилей, 91 тыс. тракторов и 595 тыс. автомашин.

Благодаря скрытой мобилизации войска армий прикрытия должны быть быстро мобилизованы в два эшелона. Первому эшелону для этого отпускалось от 2 до 6 часов, при этом мобилизационные мероприятия касались ближайших районов; второй эшелон включал приписной состав со всей территории округа и из глубины страны и имел в своем распоряжении 2–4 суток. Остальные войска завершали мобилизацию на 8–15 суток позже. Таким образом планировалось решить старую проблему, из-за которой прежняя российская армия была неповоротливой и маломаневренной.

Второй проблемой оставалось прикрытие мобилизационных мероприятий и стратегического развертывания. В старых планах эта задача возлагалась на небольшие «группы вторжения», которые должны были действовать на территории противника и не допускать его эффективных наступательных действий. В 1940–1941 гг. стало ясно, что такие «группы вторжения» будут немедленно разбиты немцами. Поэтому в конечном итоге задачи «групп вторжения» были возложены на первый эшелон армии прикрытия, в который входили 114 дивизий, укрепрайоны на новой границе, 85 % войск ПВО, воздушно-десантные войска, 75 % ВВС и 34 полка артиллерии РГК. Следовательно, через 2–4 часа с момента мобилизации первый эшелон – то есть большинство вооруженных сил, которые находились на западном ТВД, – должен был начать настоящую полноценную наступательную маневренную войну.

Отсюда такая удивительная дислокация основных сил, какую Манштейн назвал дислокацией «на всякий случай». «И оборона, и наступление» оказались на деле ни обороной, ни наступлением. Потому что операции, которые на них возлагались, были операциями прикрытия и в то же время операциями с далекими наступательными стратегическими целями.