Кровавый век полностью

Война против СССР была для Германии подчинена задачам ведения мировой войны, то есть в первую очередь глобальной войны против Британской империи. Поэтому летом 1940 г. Гитлер поставил перед разработчиками планов войны ограниченную задачу «разбить российскую армию или, по крайней мере, продвинуться в глубину российской территории настолько, чтобы исключить возможность налетов авиации противника на Берлин и Силезский промышленный район».[549] 31 июля 1940 г. Гитлер говорил, что следует «разгромить российское государство одним ударом», и в этой связи ставил задачу уничтожения живой силы противника, настаивая на том, что для разгрома государства недостаточно захватить любую часть российской территории.

В связи с тем, что война против России рассматривалась, в сущности, как совокупность операций или одна большая сложная операция, руководство войсками на восточном театре военных действий было возложено на Верховное командование сухопутными силами ОКХ (командующий – генерал-фельдмаршал фон Браухич, начальник штаба – генерал-полковник Гальдер), тогда как стратегические проблемы ведения войны находились в ведении Верховного командования вооруженных сил – персонально Гитлера как главнокомандующего, генерал-фельдмаршала Кейтеля, как начальника штаба ОКВ, и генерал-полковника Йодля, как начальника оперативного штаба. Таким образом, Германия отказалась от традиционного принципа организации вооруженных сил, когда ими руководил мозг армии – Генеральный штаб. ОКВ было не прежним Генеральным штабом, а как бы личным штабом Гитлера, а наиболее похожий на Генштаб орган – ОКХ с его штабом – командовал только сухопутными силами.

Поначалу такая система устраивала генералитет, поскольку она оставляла в его компетенции реальные оперативные вопросы руководства войной, которая шла в первую очередь на главном, восточном ТВД. Но деление ТВД на восточный, якобы локального и оперативного характера, и все другие, якобы глобального и стратегического характера, было непоследовательно, и в ходе войны и роста роли Восточного фронта становилось все бессмысленнее. Соответственно вмешательство лично Гитлера в оперативные вопросы Восточного фронта становилось все более непереносимым. С 1943 г. вермахт начал тихую борьбу за концентрацию всего руководства войной в руках возобновленного Генерального штаба, желательно во главе с фон Манштейном, тогда уже генерал-фельдмаршалом, но все закончилось устранением Манштейна из действующей армии и полным сосредоточением власти в руках Гитлера и близких к нему генералов.

Пленные красноармейцы под Уманью

Отсюда стратегические изъяны планирования войны против России. План войны против СССР страдал теми же недостатками, как и планы войны против России в Первую мировую войну. Еще больше, чем первый вариант плана войны против Франции, «План Барбаросса» оставлял открытым вопрос, каким путем будет обеспечен решающий военный успех.[550] Цель разгрома Красной армии в «западной России» была сформулирована в слишком общем плане, и реальные операции диктовались возможностями, которые открывались в результате тех или других успехов. Общий замысел формулировался очень абстрактно: «Фронт противника разрывается танковыми клиньями, любое сопротивление противника на новом рубеже ликвидируется».[551]

В связи с этим уже при составлении плана начались несогласованности между Гитлером и ОКХ в самом видении войны. Гитлер с его стремлением уничтожить живую силу, не увлекаясь территориальными целями, невзирая на их политическую привлекательность, игнорировал Москву как стратегическую цель и видел основную цель в том, чтобы разгромить Красную армию в центре, в Белоруссии, и потом повернуть танки на фланги, на север (Прибалтика – Ленинград) и юг (Украина). Гитлер соглашался идти после Белоруссии сразу на Москву лишь в случае, если «русская армия быстро распадется».[552] Аргументы, которые выдвигал Гитлер в спорах с Браухичем и Гальдером, ярко характеризуют его отношение к реальности: он выдумывал что угодно, вплоть до провозглашения Москвы «чисто географическим понятием», чтобы только отстоять смутно увиденную им перспективу массового истребления российской живой силы – единственный, по его внутреннему ощущению войны, способ покончить с Российским государством.

Командование ОКХ. Справа – генерал Браухич, слева – генерал Гальдер

Бывший танковый генерал Гот уже задним числом, в послевоенной книге о танковых операциях, видел единственный выход кампании 1941 г. в том, чтобы взять Москву и заставить Сталина пойти на переговоры. Какими бы далекими ни были генералы вермахта от политической стратегии, они так или иначе тянули к подобному решению и тогда, в 1941 г. Для Гитлера же, естественно, ни о каких разговорах с побежденным Сталиным не могло быть и речи. Он добивался полного разгрома Российского государства, но конкретных путей к этому не видел.