Кровавый век полностью

Проще всего было бы все объяснить нежеланием Сталина взять на себя ответственность за поражения. Но вопрос об образовании Ставки на случай войны рассматривался еще в мае; Тимошенко и Жуков предлагали Главнокомандующим назначить Сталина и, кроме вышеупомянутых лиц, ввести в состав Ставки заместителя начальника Генерального штаба и начальника Оперативного управления, генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина. Это и был бы рабочий орган для руководства военными действиями. Однако Сталин предложений военных не принял. Это происходило еще до войны, то есть тогда, когда структура власти диктовалась не желанием избежать ответственности за потрясающие поражения, а принципиальными политическими рассуждениями. Взял же Сталин на себя ответственность главы правительства, чтобы иметь возможность вести переговоры с Гитлером!

Сталин еще до поражений не хотел играть роль главы Ставки – высшего военного совета. Его роль должна была быть большей – ролью харизматичного Вождя, организатора и вдохновителя наших побед. Такой Вождь должен сидеть в уголке около стола заседаний и давать указания, решая тем самым все спорные проблемы. После его простых последних слов, сказанных скромно и тихо, наступало действие, уже полностью неотвратимое. Отказ от этого принципа означал отступление от сути тоталитарного управления – чтобы быть полностью тотальной, власть должна была быть духовной и анонимной. «Мы здесь посоветовались, и есть такое мнение» – классическая формула сталинского режима.

Комбат. 1941. Фото М. Альперта

Формальная структура была отказом от принципа, который лежал в основе тоталитарного режима, – принципа двойников, где теневая власть партии абсолютна, анонимна, ничем и ни одной ответственностью не ограничена и контролирует ответственную за все государственную власть. Сталин начал переползать на государственную, исполнительную, имперскую власть и стал открытым императором, что и было началом конца империи. Потому что с императором необходимо обсуждать прагматичные и технические проблемы управления, следовательно, с ним нужно спорить. Когда со Сталиным спорили по техническим проблемам как с генеральным секретарем ЦК, это было другое дело: он за технику, детали, в том числе за военные операции, не отвечал. Его участие в решении этих детальных вопросов просто лишний раз свидетельствовало о его гениальности. Совсем другое дело, когда гениальность становилась его служебной обязанностью.

Поначалу все эти структурные изменения режима ничего не меняли в организации работы в сущности. Сталин и был, и остался бесконтрольным хозяином ситуации. Нарком Тимошенко, «главнокомандующий», не имел никаких прав и авторитета – он не был даже кандидатом в члены политбюро. Жуков, герой войны в Монголии, начальник Генштаба, был высоко оценен и обласкан в первую очередь как исключительно жесткий и решительный, быстрый и на оперативные решения, и на расстрельную расправу командир; от него Сталин не ожидал стратегических инициатив и штабной разработки оперативных решений, ему принадлежала роль пожарного, как немецким генералам Моделю или Шернеру в конце войны. Неслыханная вещь – начальник Генерального штаба, «мозга армии», был отправлен в Украину на фронт и сидел в войсках, будто уполномоченный по хлебозаготовкам – в колхозе! Лишь во второй половине войны ситуация изменилась по существу.

С начала войны в войска были отправлены и замнаркома маршал Кулик, который вышел в Белоруссии из окружения пешком в обносках, чудом избежав плена, и начальник оперативного управления Генштаба Ватутин, и сам нарком Тимошенко. Они пытались «наладить управление войсками» и заставить войска контратаками восстановить потерянные позиции. Высшая стратегия сводилась к двум лозунгам-приказам: «Вперед!» и «Куда?!! Назад!!!»

О характере руководства войной можно судить по институту военных комиссаров, возобновленному 16 июля 1941 г. В положении о военных комиссарах, между прочим, говорилось: «Военный комиссар обязан своевременно сигнализировать Верховному командованию и Правительству о командирах и политруках, которые не достойны звания командира и политрука и позорят своим поведением честь РККА. Военный комиссар обязан… вести беспощадную борьбу с паникерами и дезертирами, насаждая твердой рукой революционный порядок и военную дисциплину. Координируя свои действия с органами безопасности НКО, военный комиссар обязан пресекать в корне всякую измену». Таким образом, военные комиссары задуманы были как приложение к репрессивным органам, как доносчики, судьи и палачи. Возглавил этот институт Лев Мехлис, одна из самых зловещих фигур 1937 г., – хам и доносчик, бесстрашный на поле боя, потому что больше смерти боялся прогневить товарища Сталина. Его настолько ненавидели абсолютно все, что Сталин ему полностью доверял.

Л. З. Мехлис

Что выходило в результате, нетрудно представить.