Кровавый век полностью

На исходе осени силы наступающих исчерпались, но Сталин, как и в предыдущие годы, гнал и гнал фронты в наступление, руководствуясь одной идеей, – «не дать противнику зацепиться и остановиться». С ходу форсировав Днепр в районе Букрина, захватив плацдарм, который можно было использовать для наступления на Киев, и встретив невероятное сопротивление немцев, советское командование наконец начало настаивать на отдыхе и перегруппировке войск. После длительных уговоров Сталин согласился использовать Букринский плацдарм как место для дезинформационной активности и перебросить танковые силы на север, в район Лютежа, что было сделано с большим мастерством и осталось незамеченным и неоцененным немцами. Киев был взят 7 ноября 1943 г. Обескровливание собственных войск было таким тяжелым, что под Житомиром немцы прибегли, наконец, к серьезному контрудару, после которого наступление еще все-таки продолжалось вплоть до Западной Волыни, но уже из последних сил.

В кампании 1944 г., которую пропаганда тех времен называла «десятью сталинскими ударами», наступательные действия строятся по нормам Второй мировой войны и приносят тем больший успех, что череда наступлений на огромном протяжении советско-немецкого фронта была для немцев практически непредсказуемой. Больших поражений, сравнительных с поражениями Красной армии в 1941 г., немцы почти не испытали – Корсунь-Шевченковская битва имела ограниченные результаты, но разгром немецких войск в Белоруссии летом 1944 г. действительно ошеломляющим, и организован он был по всем правилам действий больших фронтов. Еще более важные последствия имела Ясско-Кишиневская операция.

В конечном итоге, и здесь должно быть принято во внимание стремление Ставки руководить всем, вплоть до пустяков. Это нашло проявление в небольших спорах между генералами разных рангов, которые были обнародованы в прессе в послевоенное время.

В своих воспоминаниях[575] бывший командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Рокоссовский описывал драматичный момент, когда он выдвинул предложение относительно «двух главных ударов» фронта; Сталин не согласился и дважды предлагал ему выйти в другую комнату и обдумать свое предложение еще раз, но он, Рокоссовский, настаивал на своем. Наконец Молотов и Маленков вышли вместе с ним и уговаривали его не упираться и послушаться Верховного, но генерал все настаивал, и Сталин согласился.

Достаточно свысока и невежливо возражал Рокоссовскому Жуков. Жуков считал «не лишним отметить», что «в советской военной теории никогда не предусматривалось одним фронтом двух главных ударов, а если оба удара по своей силе и значению были равноценными, то их обычно называли мощными ударами или «ударными группировками».[576] План, который предусматривал два «мощных удара», по предложению Жукова, был утвержден Ставкой задолго до совещания у Сталина 22 мая 1944 г., в котором приняли участие Жуков, Василевский, Антонов, Рокоссовский и Баграмян.

Генерал К. К. Рокоссовский

Трудно восстановить теперь детали того спора, и кажется невероятным, что все это Рокоссовский придумал. Но секрет, как представляется, совсем не в терминологии и тем более не в «советской военной теории».

Стремление Рокоссовского нанести «два главных удара» означало стремление самостоятельно силами фронта провести глубокую операцию, преследуя цели, которые напоминали хотя бы небольшие «Канны». «Два могучих удара» нескольких фронтов, по Сталину и Жукову, означали вспомогательную и несамостоятельную роль фронта в общем замысле, сведение его функций к функциям оперативно-тактического соединения, которым при нормальных условиях была армия. Рокоссовский хотел осуществить важнейшую операцию самостоятельно, а Сталин ограничивал оперативную деятельность фронтов, – и Ставка, то есть Жуков, Василевский, Антонов и начальник оперативного управления Штеменко, его в этом полностью поддерживали, поскольку были причастны к планированию и осуществлению операций в целом, в рамках групп фронтов, и смотрели на претензии командующих фронтами свысока. Все планы в полном объеме знали всего 5–6 человек: Сталин, Жуков, Василевский, Антонов, Штеменко, – а также, возможно, один из заместителей по оперативному управлению (как правило, генерал Грызлов). Все они и только они были облагодетельствованы высшим доверием.