В 1943 г. председатель Объединенного комитета начальников штабов США адмирал Леги, ближайший стратегический советник Рузвельта, а позже и Трумэна, в узком кругу именовал СССР не иначе как «новым агрессором». В августе 1943 г. для конференции Рузвельта и Черчилля в Квебеке Управление стратегической службы (американская разведка) подготовило документ, в котором обсуждались три возможных варианта развития событий: а) будут максимально урегулированы все проблемы с СССР; б) будут урегулированы некоторые проблемы, но США и Великобритания будут вести самостоятельную стратегическую линию, направленную на разгром Германии и последующее укрепление своих позиций; в) «попробовать повернуть против России всю мощь побежденной Германии, пока еще управляемой нацистами или генералами». Проблему детально обсуждали в Квебеке генералы Маршалл и Арнольд, Брук, Паунд и Портал; вариант поддержки режима в Германии против СССР был отклонен.
Проблема подготовки к возможной третьей мировой войне появилась реально в 1944 г., и некоторые политические и военные деятели не исключали возможность непосредственного перерастания Второй мировой войны в третью. Однако руководители Запада понимали, что по многим причинам такой крутой поворот невозможен.
В октябре 1943 г. известный английский военный писатель полковник Лиддел Харт написал Черчиллю секретную докладную записку, в которой отмечалось, что по иронии судьбы Запад в настоящий момент прилагает все усилия для уничтожения основной опоры западноевропейского здания – Германии, и следует подумать о завтрашних угрозах, которые вырисовываются на горизонте. Черчилль был готов вооружить немецких военнопленных их же трофейным оружием, чтобы направить их против Советской армии в случае ее агрессии на Рейн.
Приблизительно с 1943 г. Сталин тоже тайно готовит стратегический поворот, рассчитанный на послевоенное время. Это начинается сразу после Сталинграда, с возвращением золотых погон и слова «офицер». Летом принимается решение о роспуске Коминтерна – его реорганизуют в Отдел зарубежных компартий ЦК ВКП(б), председатель Исполкома Коминтерна Георгий Димитров становится заведующим отделом, первый советник Сталина в вопросах международного коммунизма Мануильский – его заместителем. В том же году Сталин воссоздает патриархию Российской православной церкви, а секретное постановление о послевоенной ориентации зарубежной разведки предусматривает вариант Москвы как Третьего Рима. СССР идеологически все больше превращается в Россию. Черчилль и Рузвельт в переписке со Сталиным постоянно употребляют слова «Россия», «русские армии», «русские», и Сталин принимает игру, все чаще говоря «мы, русские». Однако в официальных документах он употребляет неприятные западным союзникам слова «Советский Союз» и «Красная армия».
Сталин противился идейному наступлению гуманистической демократии, опираясь на массовую психологию, настроение которой можно бы выразить фразой: «мы здесь кровь проливаем, а они…» То обстоятельство, что СССР стал реально главной силой вооруженного сопротивления нацистско-тоталитарному блоку и понес вследствие этого – и в силу жестокости собственного тоталитаризма – невероятные жертвы, явилось источником своеобразного советского мессианизма. Это настроение выражалось, в частности, в настойчивых требованиях Сталина открытия Второго фронта с первых же дней «Отечественной войны», когда союзники действительно не могли и думать о десанте в Европе. Требования немедленного открытия Второго фронта повторялись во всех публичных выступлениях Сталина. И когда это произошло в июне 1944 г., им ненавязчиво подчеркивалось, что основные действия немцы продолжают вести все же против Красной армии – что, кстати, полностью отвечало действительности.
Сталин – Маршал Советского Союза
