Генсек уже в лучшие Брежневские времена был фигурой компромиссной, правили в стране партийные олигархи через него и он через партийных олигархов, и режим этот даже нельзя назвать диктатурой, а не то что тоталитаризмом. Черненко, фигура абсолютно никакая, умирая, играл роль карикатуры на английскую королеву, роль, которую ему в конечном итоге создала эволюция коммунистического тоталитаризма.
«Застоем» и безвластием этот период называют люди стремившиеся иметь харизматичного лидера, который бы решал все наболевшие вопросы. Этого хотела широкая масса, но совсем не хотела номенклатурная элита. Брежнев таким лидером никогда не был, а Андропов, стоявший за спиной важнейших стратегических решений «эпохи застоя», вряд ли сумел бы стать полноценным диктатором, даже если бы судьба отвела ему немного больше здоровья, когда он занял кабинет генсека.
Ю. В. Андропов
Лучше всего систему власти можно понять на примере исторического решения о введении «ограниченного контингента войск» в Афганистан. Позже, когда встал вопрос об ответственности конкретных лиц за эту трагическую за своими последствиями авантюру, так и не сумели выяснить, кто и на каких полномочных заседаниях принял решение об интервенции. Оказалось, что судьбоносное решение было принято в декабре 1979 г. просто группой из нескольких членов политбюро, никем ни на что не уполномоченной, – Брежневым, Устиновым, Андроповым и Громыко. Формально решил генсек и Верховный главнокомандующий Брежнев. Однако он и в лучшие свои времена не понимал в этих делах и полагался на специалистов. Говорят, что всех подвел начальник ГРУ (армейской разведки) генерал Ивашутин. Однако руководству армии удалось доказать, что и начальник Генштаба маршал Ахромеев, и главнокомандующий сухопутными силами генерал Варенников, и командование 40-й армии, которая осуществляла вторжение, были против интервенции. Решительно за введение войск в Афганистан был Устинов, военный министр и заместитель Брежнева в Совете обороны, ее фактический председатель. Насколько приблизительно он представлял себе ситуацию, свидетельствуют его рекомендации опираться на афганские «рабочие отряды». Трезвый Андропов колебался, но личная неприязнь к мерзкому Амину, хитрому и жестокому самовлюбленному красавчику, который без санкции Москвы осуществил переворот и убил просоветского лидера Тараки, победила. Мнение Андропова оказалось решающим – Громыко присоединился к нему без колебаний. Тогда осмелился и Брежнев.
Нужно, однако, отметить, что вопрос о возможной потере влияния в Афганистане далеко выходил за рамки чисто военных или личностных рассуждений. Нейтральный Афганистан являлся с 1920-х гг. сферой влияния Советской империи, король Афганистана Захир Шах был полностью лояльным к СССР, модернизация королевства осуществлялась, хотя и крайне медленно, через советское посредничество. После переворота принца Дауда (1973) ситуация стала сомнительной, неожиданный коммунистический переворот Тараки в 1978 г. внес полное смятение, а приход к власти Амина поставил под вопрос последующую ориентацию Афганистана. Перспектива перехода его в сферу влияния Китая чрезвычайно беспокоила советских руководителей. Следовательно, само по себе решение в 1979 г. о введении в Афганистан «ограниченного контингента советских войск» было реализацией тех же принципов империи, на которых основывался контроль над «социалистическим лагерем» и национальными республиками.
Если идет речь о властных механизмах, то стратегическое решение относительно Афганистана может создать преувеличенное впечатление о влиянии Андропова на дела политического руководства. Брежнев очень доверял Андропову, но как хозяин власти держал его под контролем. Два первых заместителя Андронова, генералы КГБ Цинёв и Цвигун, были давними сотрудниками Брежнева, а главное, – издавна надежным человеком Брежнева был министр внутренних дел Щелоков, бывший секретарь Днепродзержинского горкома партии. Щелокова в годы Перестройки не раз приводили в качестве примера коррупционера эпохи «застоя». Конечно, в сравнении с современными масштабами, когда разворовываются миллионы и миллионы, целые отрасли и регионы бывшего СССР контролируются нуворишами, говорить об эпохе Брежнева как времени расцвета коррупции по крайней мере неточно. Но речь идет не о размерах как таковой коррупции, а о специфически социалистической коррупции.
Юрий Чурбанов, Галина Брежнева и Николай Щелоков
