Это произошло в 1978 г. после внезапной смерти его предшественника в должности первого секретаря Ставропольского крайкома, секретаря ЦК Кулакова. Федор Давидович Кулаков в молодости в условиях «тридцать седьмых годов» был вынесен наверх; не имея надлежащего образования, сделал успешную карьеру в министерском аппарате и был направлен в Ставрополь, где стал в 1960 г. первым секретарем крайкома; оттуда возвращен в Москву, назначен зав. сельскохозяйственным отделом ЦК, а через год, в 1965 г., – секретарем ЦК. Кулаков был волевым администратором, который умел давить на подчиненных; как секретарь курортного крайкома он принимал высоких гостей с шумным застольем и сам много пил. Умер он в кабинете от сердечного приступа после очередного перепоя. Горбачев значительную часть карьеры сделал при Кулакове, после комсомольской работы четыре года заведовал отделом кадров крайкома и в 1970 г. стал первым секретарем Ставропольского крайкома. Кулаков высоко ценил напористость Горбачева, но по стилю работы молодой, способный и самоотверженный Горбачев очень отличался от своего покровителя и как хозяин Минеральных Вод и Домбая нравился другим высоким гостям и по-другому.
Обсуждались в 1978 г. и другие кандидатуры на должность секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству, – самобытного агронома, энергичного партийного деятеля с Полтавщины Федора Моргуна и руководителя Краснодарского края С. Ф. Медунова. Преимущество отдали Горбачеву. Горбачева не любил его сосед и соперник Медунов, ненавидел и откровенно хотел уничтожить министр внутренних дел Щелоков, но обоим поломал планы Андропов. Андропов сам был из Ставропольщины, и это было, возможно, одним из мотивов его симпатии; недоброжелатели Горбачева указывают и на другого «ставропольца» – одиозного Суслова. Суслов с благодарностью относился к Горбачеву за то, что тот организовал в Ставрополе небольшой музей Суслова. У Горбачева сложились хорошие отношения с Косыгиным, Устиновым, председателем Госплана Байбаковым – более интеллектуальными членами высшего руководства и больными людьми, которые избегали бурных застолий и ценили умную и приятную беседу. Однако когда было нужно, Горбачев разыграл небольшой конфликт с Косыгиным, защищая не только кредиты для сельского хозяйства, но и партаппарат от госаппарата – и, главное, делая приятное Брежневу. Словом, Горбачев свободно ориентировался в придворной обстановке и действовал в соответствии с ее законами. Но можно заметить и принципиальные политические тенденции в этой системе лавирования среди сильных мира сего.
М. А. Суслов – серый кардинал эпохи Брежнева
Все-таки и для «старцев» из политбюро, и для младших выдвиженцев какое-то значение имели социалистические ценности и идеалы. Это нередко не принимается во внимание политологами и историками, которые склонны рассматривать коммунистических лидеров как абсолютно беспринципных карьеристов или даже политических бандитов. Такие вульгарные представления ни в какой мере не отвечают действительности.
Коммунистическая партия в сущности была организацией, подобной церкви. Только эта церковь занималась также выращиванием кукурузы и гороха, добыванием газа и нефти, торговлей золотом и алмазами, изготовлением баллистических ракет, – и, между прочим, поисками ереси в кинофильмах, стихотворениях и диссертациях, что должно было бы составлять единственную функцию тоталитарной партии-церкви. В руководящих кругах любого клира мы найдем разных людей – и хищных фанатиков-аскетов, и жирных циников, и умеренных прагматиков; мало среди них наивных и самоотверженных простодушных борцов за чистоту веры, возможно, больше хитрых и беспощадных злых старцев и жадных до власти и наслаждений молодых карьеристов. Но это совсем не значит, что всезнающая и циничная верхушка клира – неверующие или и атеисты в душе. Они повторяют молитвы бессознательно, но лишить их этих молитв невозможно. Для кого-то Бог есть ежеминутно здесь и сейчас, для кого-то – где-то там, далеко, о нем вспоминают лишь в критические моменты; жизнь требует своего, – но оно было бы невозможно, если бы не было опоры и почвы в вере. Есть вещи, которые почти не фигурируют в повседневном сознании, но которые задевать и подвергать сомнению нельзя.
Так жила кремлевская верхушка времен «развитого социализма». Все они были настолько практичными, что непримиримого аскета вытолкнули бы из своей среды.
