Горбачеву нелегко дался ответ на вопрос, стоит ли ему сохранять пост генерального секретаря. Ведь, оставаясь на должности партийного вождя, Горбачев обрекался на новые и новые компромиссы с коммунистической реакцией, которые не могли спасти и не спасли его от разрыва с ней и от попытки консервативного коммунистического переворота. И политологи из лагеря демократов считают эти решения Горбачева огромной и трагической ошибкой, из-за которой он окончательно потерял влияние на события.
Горбачев пережил огромные унижения в июле 1990 г. на XXVIII съезде партии, на котором он получил очередную пиррову победу, а Ельцин вышел из партии. Еще более унизительным стало его участие в черносотенном учредительном съезде Компартии России Полозкова – Зюганова. И он все это выдерживал, чтобы сохранить какой-то контроль над процессами в партии. Характерный состав президентского Совета Безопасности, предложенный им II съезду народных депутатов в марте 1991 г.: Павлов, Яковлев, Пуго, Крючков, Язов, Бессмертных, Примаков, Бакатин, Болдин. Пятеро из них уже тогда были готовы к заговору против него, четверо – Яковлев, Бессмертных, Примаков, Бакатин – были сторонниками, за которыми, однако, не стояли серьезные политические силы.
И тем не менее, в целом позицию Горбачева можно считать не только последовательной, но и по-своему – с его политической точки зрения – единственно правильной.
Начиная с XIX партконференции, партийное руководство постепенно перебирается из партии в государство. Горбачев подает этому пример. Невзирая на рискованность этого шага, на его неодобрение коллегами, Горбачев становится сначала Председателем Президиума Верховного Совета и в конечном итоге Президентом СССР.
Переползание партийного актива из партии в государство, начатое Горбачевым, сохраняет наследственность и постепенно отстраняет партию, ее политбюро и другие руководящие учреждения от судьбоносных решений.
В этой переориентации из партии на государство, прикрытой якобы ленинской идеей «Вся власть Советам», видно радикальное изменение стратегии и политических целей Перестройки. Горбачев отныне стремится как можно осторожнее
В 1990 г. коммунистическая партия уже не была «руководящей и направляющей силой». Реальная власть сосредоточивалась в государственных институциях. Президент концентрирует огромные властные полномочия, пытаясь лавировать между политическими группками противоположных политических направлений, а во главе еще вчера всевластной компартийной структуры ставит все более жалкие фигуры.
Наверное, ретроспективно эту стратегию можно критиковать.
Что же касается судорожного цепляния Горбачева за партийные посты, то здесь его намерения были полностью очевидными: Горбачев боялся, что силу партии, все еще могучую, консерваторы используют для того, чтобы сорвать демократизацию СССР. Он этих мотивов и не скрывал. Не случайно Лигачев – как и Яковлев! – предложил Горбачеву «сосредоточиться на работе президента» и передать работу генсека «другому товарищу». Трудно оценить эту линию борьбы Горбачева иначе, чем трагический героизм. Возможно, он и не предвидел своего форосского плена, но что рискует смертельно – не мог не видеть. Нетрудно представить, насколько сильнее были бы позиции гэкачепистов, если бы во главе их стоял новый генеральный секретарь ЦК КПСС.
Курс Горбачева заключался в том, чтобы спасти государство СССР, превратив его в конфедерацию независимых республик, и сохранить КПСС, добившись, чтобы твердолобые вышли из партии и образовали свою. Явные признаки этого курса видим уже в начале 1990 г., а критическая зима 1990/91 г., поставив страну перед реальной угрозой экономического краха, обострила необходимость выбора. Горбачев из последних сил держался этой линии, молчаливо отдав инициативу «наведения порядка» в Прибалтике и на Закавказье «гориллам» из армии и силовых структур. Он на объединенном пленуме ЦК и ЦКК 24 апреля 1991 г. даже серьезно подал в отставку, насмерть испугав консерваторов, которые боялись потерять его прикрытие и очутиться в одиночестве перед разъяренной толпой.
