– Какие ж глупцы здесь служат… – пробормотал Юлек и, оглядевшись, просветлел от вида Лоренца. – Нашлось всё, ВашСиятельство! А ваши успехи как? – он заволновался. – Я видал, да, что караул пошёл к оспенным кварталам, верно всё?
– В жилых дворах его нет, – у Лоренца был такой же усталый голос, что и у бедной Анешки. – Пусть проверят всю землю и дома. А я… я видел следы. Не могу сказать, кто это был. Но среди нас есть предатель.
Юлек побледнел.
– Ч-что вы имеете в виду? – осторожно спросил он, начав привычно теребить платочек пальцами. – У нас? Да как так… да с чего… – он поднял дрожащую руку и вытер покрывшийся испариной лоб. – Не чужак? Наш?..
Лоренц кивнул и махнул рукой девке, чтоб шла по своим делам.
– Я видел следы, – повторил он. – Это флоосская обувь. Человек был рядом с моим оруженосцем в день смерти. А сегодня лил что-то: кузнец сказал, что он повторил печать или монеты.
– Это, верно, будет наивным вопросом, – осторожно начал Юлек, как будто чуть успокоившись, – но не мог ли этот человек в той драке помогать вашему слуге? Вдруг всё, ну… лучше?..
Юноша застыл.
– Мог, – признал он, – мог… но это не так… – не так изящно, хотел было он сказать. Не так гладко. Верить в фальшивомонетчика на стороне Фратании было куда проще, чем в благородного мошенника, помогающего слабым и немощным. – Лучше рассчитывать на худшее, Ваше Благородие. Едва его поймают, мы узнаем ответы на все вопросы.
– И то верно… – пробормотал Юлек. – Вы извините, я прилягу пойду, да, а то, сами понимаете… сначала Фрол, затем эта Анешка, куры, свиньи, бардак, теперь ещё и предатели в родной деревне… ох, сложно, сложно… первый день старостой, и сразу всё навалилось…
– Конечно, идите, – велел Лоренц. – Я позову вас, когда…
Раздался низкий протяжный гул колокола. Юлек побледнел ещё сильней и прикрыл рот рукой.
– …когда будет нужно, – закончил Сиятельство, нахмурившись. – Что это?
– Пожар, – прошептал Юлек, – только этого не хватало… дайте пройду! – он бесцеремонно отпихнул Лоренца и помчался на дорогу. Дым клубился далеко впереди, по улице уже бежали мужики с вёдрами и караульные.
– Посторонись!
– Куда прёшь, а ну пшла отседова!
– Тащи, тащи воду сюда!
Вся деревня разом всполошилась и помчалась к огню. Лоренц проковылял к выходу со двора управы и едва не был сбит с ног новым спасителем с полными вёдрами. Чёрного дыма было всё больше. Послышалось испуганное ржание.
– Что горит? – прошептал он, увидав перепуганную Анешку. – Что там?
– Никак, конюшни занялись… – пробормотала она, вглядываясь в даль. – Ох, успели б всех отвязать, там же солома разом вспыхнет… пойду посмотрю, что ли…
– Постой, я… – начал было юноша, но девка резво побежала в сторону пожара. За ней он уже никак бы не успел. Толпа рассеивалась, люди уже почти все были на месте. Лоренц плюнул и побрёл наугад к дыму. У конюшен он пока не был. Оборачиваясь по дороге, чтоб найти себе проводника, краем глаза Лоренц заметил приоткрытую дверь у амбара.
– Может, именно туда тебя нелёгкая занесла? – шепнул он, сворачивая со своего пути. Он ведь должен был быть закрытым до самого приезда фуража. Не могли ж они подойти сегодня и остаться незамеченными? Лоренц прошёл ко двору и огляделся. Никого не было.
– Хозяин здесь? – крикнул он. Из дома послышалась возня, дверь открылась, и на крыльцо вышел Юс.
– Ты открыл? – бесцеремонно спросил Сиятельство, остановившись рядом с ним. Юс глянул на амбар и вжал голову в плечи.
– Опять гонять будете за брагу, да? – мрачно уточнил он. – Забыл закрыть, похоже. Ночью варил… половина в казну, как и обещался, виноватым себя не чувствую, так бишь старосте и передать можно!
– Сдалась мне брага твоя, – сплюнул Лоренц. – Младший не проходил мимо? Найти не можем всё утро.
Юс покачал головой.
– Всю ночь и утро тут был, не видал никого. Да мои б сказали, конечно, мы ж тут никого чужих не пускаем. Даже на фураж отгружаем сами, чтоб не топтали нам тут ничего. Никто во двор не ходит без приглашения.
– А почему со всеми не пошёл пожар тушить? – Сиятельство недоверчиво прищурился.
– Потому и не пошёл, – огрызнулся тот, – что ребят своих отправил. У нас должен кто-то всегда на дежурстве стоять, чтоб, значиться, не спёрли деревенские ничего.
– Хорошо же ты стоял… – пробормотал Лоренц, оборачиваясь к распахнутой двери и чуть щурясь от низкого зимнего уже солнца. – Что до тебя докричаться было нельзя. Иди закрой дверь и стой на страже до самого приезда за зерном. Лично проверю, – пригрозил он, хромая обратно к дороге. Юс раскланялся в ответ, смачно плюнул на землю и, судя по хлопку двери, пошёл обратно домой.
На дороге уже почти никого не было, а клубы дыма становился всё темнее и больше. Далеко вдали слышались крики мужиков. Мальчишка вёл к воротам чуть хромую лошадь с опаленной гривой, поглаживая её по носу. Увидав Лоренца, он согнулся едва ли не пополам.
– Стой, – тот поднял ладонь, – скажи, как пройти до конюшен?
Мальчишка неопределённо махнул рукой в сторону дыма.
